Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Поднимите, — сказала она.

— Что это?

— То, что вы дали матери на хранение.

Анвар догадался, что речь идет о золотых. Его сердце залила волна теплого чувства. Милая Рано, она заботится о их будущем.

— Нашли?

— Нашел.

— Ну, теперь пойдем.

Анвар и Рано вышли во двор, и он увидел, что рядом с ним идет не девушка в парандже, а юноша в халате и тельпаке.

— Что это значит, Рано?

Рано молча направлялась к воротам. Выйдя на улицу, Анвар с удовлетворением подумал о том, что Рано, переодевшись в мужское платье, поступила правильно. Идти по улице в неурочное время с женщиной в парандже небезопасно, это может возбудить подозрение у сторожей и караульщиков. Анвару это уже совсем ни к чему. А так он будто бы идет с приятелем. Беспечно остановившись на перекрестке, Анвар поджидал своего спутника, который отстал шагов на десять. Красная предзакатная луна почти зашла, но она еще освещала угол улицы, на котором стоял Анвар, поджидая Рано. Наконец Рано оказалась рядом. Как бы спрашивая «куда пойдем?», она смотрела то на него, то на дорогу.

С косами, убранными под тельпак, в длинном, до щиколоток, халате она показалась Анвару еще красивее. Ну и джигит!

Анвар немного подтянул ее халат и подобрал прядь волос, выбившуюся из-под тельпака. Затем он сделал знак идти направо.

Итак, они двинулись в путь, Рано — на два шага впереди Анвара. Легкие ичиги с кожаными кавушами красовались на ее маленьких ножках; она шла легко и быстро, словно летела. Стараясь не отставать, за ней торопливо шагал Анвар. Так они шли довольно долго, вдруг впереди, шагах в пятидесяти от себя, увидели костер; вокруг костра сидело несколько человек. Рано остановилась.

— Не останавливайся, — сказал Анвар. — Пройди спокойно мимо. Не обращай никакого внимания. А если я с ними заговорю, подожди где-нибудь подальше.

— Кажется, в неурочное время миршабы [98]не пропускают?

— Со мной пропустят. Не бойся, иди!

Рано робко двинулась вперед. За десять шагов от костра один из сидевших крикнул:

— Стой!

Рано тревожно взглянула на Анвара. Он знаком приказал ей идти вперед, а сам быстро подошел к костру.

Миршабы и стражники узнали Анвара, встали и поклонились.

— Садитесь, — сказал Анвар, греясь у костра. — А, тут и дахбаши.

С этим шутливым прозвищем Анвар обратился к толстенькому, смешному на вид человеку, который в действительности был простым миршабом по имени Коринбай.

— Что это ваша милость идет в неурочное время? Да еще с каким-то мальчишкой-танцором?! Вон вы какой гуляка, оказывается…

«А, значит, дахбаши заметил Рано». Он бросил взгляд на «мальчишку», стоявшего поодаль.

— На пиру были, дахбаши.

— Ха-ха, вот оно что! Но вы миновали свой дом. Куда же вы идете, ваша милость?

Анвар еще ближе подошел к костру и протянул к нему руки.

— Разве вы не знаете? Я купил дом… на улице Раис.

— А, поздравляю, поздравляю!

Анвар, поблагодарив, попрощался со всеми. В знак уважения миршабы встали.

Отойдя от костра шагов пятьдесят, Рано остановилась и спросила догнавшего ее Анвара:

— Что он такое говорил, негодник?!

Анвар усмехнулся, похлопал ее по плечу и сказал:

— Иди, юноша, не мешкай! Правду сказал негодник.

— Куда мы идем, скоро ли будем на месте?

— Теперь уже скоро, мы идем к той женщине, что вчера к тебе приходила.

Рано пошла вперед. После длительного молчания она обернулась и спросила:

— Хорошие они люди?

— Очень хорошие, — ответил Анвар и, помолчав, добавил: — Ты не закрывайся перед хозяином дома, он как брат мне… Хорошо, Рано?

— Хорошо!

Вскоре они свернули в узкую улочку и до самых ворот дома Султанали не проронили больше ни слова.

Близился час утреннего выхода хана из гарема. Несколько человек, его приближенных, собрались, чтобы приветствовать своего повелителя. Вдруг в дверях показался взволнованный Султанали. Поманив пальцем к себе Абдурауфа-тункотара, он отошел назад. Крайне удивленный, Абдурауф-тункотар двинулся к нему, всем своим видом выражая недоумение. Султанали продолжал его манить, и Абдурауф, в одних ичигах, без кавушей, подошел к нему совсем близко.

— Что случилось?

Султанали горестно покачал головой и прикусил губу.

— А то, что с нашего главного писаря сошла позолота.

— Что? Что?

Султанали пригнулся к самому уху Абдурауфа и тихо сказал: