Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Эти слова помогли Гульшан оправиться от смущения.

— Конечно, госпожа…

— Надеюсь, однако, что вы не захотите пренебречь моими советами, — сказала уже серьезно Огача-аим. — Я буду говорить с вами по секрету.

— Ручаюсь моей головой, госпожа!

Огача-аим взяла лежащую рядом подушку и облокотилась на нее.

— На днях я договорилась с тетушкой Батырбаши. Но сеид не должен ничего знать. Надеюсь, вы будете осторожны? Ведь мы давно с вами дружим.

— Ваша служанка не сплетница, госпожа.

— Вот и хорошо, так и должно быть, — сказала Огача-аим. — Вы не чужая, Гульшан, от вас скрывать нечего: нас — жен у хана — сейчас десятки [63] По шариату положено иметь не более четырех жен. Худояр несколько раз переводил в рабыни четвертую жену и женился вновь. (Прим. автора.) . Если считать и всех служанок, то жен наберется больше ста. Стараниями тетушки Батырбаши, окрестных беков и еще кой-кого гарем сеида за последние три-четыре года очень пополнился. Мы думали, что, перебравшись в новый просторный дворец, заживем привольно, а получилось так, что у нас с каждым днем становится все теснее. Служанки в нашем дворе живут по восьми-девяти человек в комнате. Если так пойдет дальше, через год придется строить еще один дворец. Но это же невозможно. Подумайте, если сеид все свое внимание будет отдавать гарему, могут пострадать дела государства, и мы будем виноваты. Вот, пораздумав обо всем этом, я и решила с вами поговорить… Моя мысль понравилась тетушке Батырбаши, она обещала помочь мне. Вы тоже, Гульшан, обдумайте все хорошенько и скажите мне, как вы смотрите на это.

Гульшан, словно не понимая, о чем говорит Огача-аим, задумалась.

— Госпожа, ваша покорная раба не совсем поняла, о чем вы говорите?

— Ну, если еще не поняла, так вот что: больше не приводите в гарем новых служанок и жен! — сказала Огача-аим.

Гульшан опустила голову. Приказание Огача-аим ей было совсем не по душе. Кому же приятно лишаться хлеба насущного?

— Но, дорогая госпожа, что я значу сама в этом деле? На то есть воля хана… Я только стрела, которую выпускает его величество!

Огача-аим пристально смотрела на Гульшан. Но та опять потупилась, избегая ее взгляда.

— Конечно, мы все стрелы, которые направляет его величество, — сказала Огача-аим, начиная сердиться. — Но рыскать повсюду только потому, что приказал хозяин, не разобравшись, хорошо ли это, нужно ли, — просто глупость! Если вы и я — верные рабыни его величества, то мы не должны наносить ущерб государству сеида, мы должны быть его разумными друзьями. Тут-то мы и можем проявить нашу преданность сеиду… Хоть со стороны это и может показаться изменой ему, на самом же деле это проявление верности и дружбы, потому я и делаю вам это предложение. Не вздумайте… вообразить, что я ревную сеида, ведь и сейчас я сто первая его жена. Глупо ревновать, будучи одной из ста жен! Меня толкает на это, как я уже вам сказала, моя преданность и искренняя тревога за дела государства. Вы поняли меня, Гульшан?

Гульшан поняла, что рассердила Огача-аим словами «я стрела, которую выпускает его величество».

— Я сказала вам это в другом смысле… конечно, мы… — начала она извиняющимся тоном.

— Если вы сами не знаете, как поступить, спросите совета у меня.

— Конечно, если вы, как истинный наставник, возьмете меня за руку и поведете, я готова голову сложить за счастье его величества!

— Раз так, будем хранить нашу тайну, потому что это — забота о государстве, а вовсе не измена, — сказала Огача-аим. — Мой совет вам: отныне выполняйте ваши обязанности обдуманно.

— А если хан будет меня принуждать?

— Этого легко избежать, — сказала Огача-аим. — Как можно реже показывайтесь на глаза хану, а если уж попадетесь ему на глаза, то говорите, что никак не можете найти красивой служанки и просите вас извинить. Он вас не будет мучить и не накажет за то, что вы не нашли достойной красавицы. А если вы нуждаетесь в деньгах, я вам помогу по мере моих сил. Хорошо, Гульшан-бону?

Лицо Гульшан просияло:

— Хорошо, дорогая госпожа!

— Ахсан!

Одна из девушек, сидевших в передней, казначей Огача-аим, прибежала на зов.

— Что прикажете?

— Дай Гульшан два золотых и накинь на нее новый мунсак [64] Мунсак — женская одежда, короткий легкий халат. !

Ахсан поклонилась, сложив руки на груди, и вышла.

— Если что понадобится, приходите ко мне, запросто, не стесняйтесь!

Гульшан поклонилась, низко нагнув голову, поблагодарила. Дверь отворилась, вошла Ахсан, держа в руках мунсак, и остановилась перед Гульшан. Та встала с места и склонилась перед ханшей. Ахсан накинула на гостью мунсак и вложила ей в руку два золотых. Гульшан осторожно опустилась на ковер. Ахсан тоже присела на корточки. Гульшан подняла руки для благословения, Ахсан сказала: «Аминь!»