Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Со второго года своей службы во дворце он уже стал получать жалованье — семь золотых в месяц. Кроме того, он получил бумагу, освобождающую его семью от налогов. Эта бумага была большим облегчением для хозяйства махдума, ибо налоги, которыми хан обкладывал своих подданных, были так велики, что уплачивать их не было возможности. Впрочем, об этом мы еще поговорим впоследствии. Освобождение от налогов и семь золотых, в первый же месяц полностью перешедшие в карман махдума, были для него двойным торжеством. Трудно даже описать состояние махдума, когда он получил эти семь золотых — глаза у него перекосились, рот расплылся в улыбке. «Хабба! Твой урожай хорош, Анвар, только будь осторожен с деньгами, сын мой», — сказал он. Зато Нигор-ханум обиделась на Анвара, узнав, что семь золотых достались махдуму. «Напрасно, Анвар, ты отдал все деньги хозяину, — говорила она. — Ведь тебе нужно справить одежду, постель, а на остальное не худо было бы принарядить и твою сестренку Рано. Салих ничего путного не сделает с этими деньгами, только поплюет на них, завяжет в узелок и спрячет».

Но семь золотых «наличными», полученные махдумом, прибавили и ему заботы. Он стал думать, что времена трудные, дурных людей вокруг много, может случиться, что кто-то отобьет у него Анвара, и удар обрушится в тот самый момент, когда он только нацелился на богатство… «Не привязать ли уж сразу к себе Анвара, женив его на Рано?» — думал он. Но Рано в это время было всего одиннадцать лет.

Однажды, когда Анвар пришел со службы, махдум повел его в сад. Там он показал ему чудесный солнечный участок.

— Хочу здесь для тебя построить дом — комнату, айван, кухню и конюшню… Хабба, Анвар? — спросил он.

Анвар рассмеялся:

— Дом построить — надо не меньше полсотни золотых, а у меня нет ни копейки. А деньги, что у меня будут, принадлежат вам и маме, пока вы не дадите мне фатыху.

— Хабба… ты щедр! — воскликнул махдум. — Конечно, это правильно, но мне хочется, чтобы ты уже теперь копил деньги на постройку дома, которую начнешь, когда мы с матерью дадим тебе фатыху. Но строить-то ведь будем не раньше, как через три-четыре года…

Во время этого разговора Рано стояла неподалеку с ребенком на руках. Махдум подозвал ее и сказал:

— Хабба!.. Вот здесь мы, Рано, построим дом твоему брату Анвару. Как ты на это смотришь?

Рано не поняла.

— Да ведь есть михманхана, где живет брат Анвар! — сказала она.

— Хе-хе-хе… Ты совсем еще дитя, дочка, — ребенок! — сказал, смеясь, махдум. — Не всегда же брат Анвар будет спать в михманхане. В один прекрасный день он женится, так же как и ты выйдешь замуж… Нужен дом, дочка!

Анвар смутился от этих слов и покраснел. Рано взглянула на Анвара и, будто сердясь, отвернулась от отца и ушла на женскую половину. Так махдум ловко сумел высказать Анвару свою заветную мысль, а заодно как бы обезопасил Анвара от происков дурных людей.

Этот разговор не прошел для Анвара бесследно. Если до сих пор он любовался еще нерасцветшей красотой Рано, не думая ни о чем, то теперь, глядя на нее, он стал лелеять сладкие мечты о счастье.

Махдум не зря беспокоился. Вокруг Анвара объявились разные «бескорыстные» советчики. Одним из таких «бескорыстных» оказался зять Анвара, который так и загорелся, прослышав про семь золотых. Надира, подстрекаемая мужем, стала уговаривать брата:

— Муж говорит, чтобы ты переезжал к нам, обещает женить тебя.

Но Анвар не слушал ничьих советов, не послушался он и сестру. Сказал, что, пока махдум не разрешит, он не уйдет из его дома, но обещал помогать сестре и тем успокоил ее.

Из жалованья за второй месяц Анвар оставил себе три золотых, попросив разрешения сделать домашним подарки. Махдум согласился с трудом, сказав при этом: «Сын мой, это никуда не годится! Ну, да уж так и быть, только впредь не безумствуй больше!» А Нигор-аим купила себе и Рано обновки: себе — шерсти, Рано — атласа на платья.

Потихоньку Нигор-аим стала руководить Анваром. Она уговаривала его не отдавать махдуму всего жалованья, оставлять часть на свои расходы. «Что ты ни дашь ему, все себе возьмет. Но тогда нам с тобой ничего не достанется. А раз так, нужно действовать разумней». Нигор-аим знала, что махдум не станет ссориться с Анваром. Все же, несмотря на все ее уговоры, Анвар месяцев семь-восемь отдавал махдуму весь свой заработок, а за это получал от него только благословение.