Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Я пришла в ваш святой дом с великой надеждой, что ребенок сможет у вас продолжать ученье, что не пропадут даром те познания, которые он приобрел здесь. Я пришла умолять вас: приютите сироту, не пожалейте для него куска хлеба, — сказала она.

Как говорится, бедняк всегда поймет бедняка. Искренний рассказ Надиры, ее горе тронули сердца Мохлар-аим и ее невестки Нигор-ханум. Мохлар-аим тут же пожелала увидеть Анвара, который был в школе, и попросила позвать его. Вошел стройный красивый мальчик.

— Да ведь это же наш умница, махдум так хвалит его! — сказала Мохлар-аим, увидев Анвара. — Хорошо, доченька, — успокоила она Надиру, — если ваш муж не хочет его кормить, пусть не кормит, я сама выращу, выучу его, сделаю из него большого муллу.

Анвар последнее время грустил: попреки зятя угнетали его. Теперь, услышав слова Мохлар-аим, он понял, о чем идет речь, и низко опустил голову. Увидев это, сестра его расстроилась, и на глазах ее опять появились слезы.

— Не плачьте, ханум, — сказала Мохлар-аим. — Да пропади она пропадом, эта бедность! Никто не виноват, что он беден, такая уж судьба. Пусть мальчик больше не возвращается к вам, с сегодняшнего дня он будет жить у меня как мой сын. Как зовут тебя, джигит?

— Анвар…

— И имя у тебя красивое, как ты сам… А знаешь ты эту красивую девочку?

Игравшая неподалеку шестилетняя Рано подбежала и прильнула к груди Мохлар-аим.

Анвар посмотрел на хорошенькую девочку, улыбнулся и сказал:

— Это Рано-хон!

Мохлар-аим отстранила от себя внучку:

— Пойди поздоровайся со своим братом Анваром!

Рано чинно поклонилась Анвару и подошла к нему.

— Поздоровайся же с ней, Анвар! — сказала Мохлар-аим.

Анвар притянул к себе Рано и обнял ее. Мохлар-аим засмеялась:

— Жива буду — выдам мою красавицу за Анвара, сделаю его своим зятем.

Анвар смутился и выпустил девочку. Женщины засмеялись. Надира, обрадованная добротой Мохлар-аим, вернулась домой очень довольная.

Конечно, махдуму не понравилось, что в доме появился лишний едок, но он не мог воспрепятствовать желанию матери. Ворчал только: «Прокормить не так трудно, а вот с одеждой как быть? Надо, чтобы сестра его одевала…» Мохлар-аим возражала: «Люди мечети строят, медресе, а мы, что же, одного сироту не вырастим? Если тебе трудно, я сама из своих вещей сошью ему одежду».

Так в двенадцать лет Анвар оказался уже в третьем доме. Здесь ему было во всех отношениях лучше, чем в родном доме и у сестры: он мог продолжать ученье, был сыт, ходил хоть и в поношенной одежде, но все же был одет, обут. Теперь, когда он стал приемным сыном учителя, ребятишки в школе перестали дразнить его. В доме махдума его не обременяли работой, потому что здесь все делали школьники. После уроков он играл с маленькой Рано, забавлял ее.

Тринадцати лет он уже закончил школу и, хотя был еще мал, стал выполнять обязанности хальфы, то есть помощника учителя. Каждый день, когда школьники расходились по домам, махдум отдельно занимался с ним арабской грамматикой, заставлял читать и заучивать наизусть строки из «Гулистана» Саади.

Когда Анвару исполнилось пятнадцать лет, он мог уже самостоятельно вести уроки в школе, хорошо владел персидским языком и знал немного арабский. Сначала махдум поговаривал о том, чтобы отдать Анвара в медресе, но потом уж не заикался об этом, ибо, привыкнув к помощи Анвара, заметно обленился и меньше внимания уделял школе. А чтобы Анвар не думал о медресе, он сам занимался с ним и арабским и персидским языками, проходил синтаксис и морфологию их. Отношения между махдумом и Анваром были дружеские. А Мохлар-аим любила его, как родного, и утешала, когда он грустил. «Не расстраивайся, не печалься, джигит, — говорила она, — взгляни на эту красивую девочку, я непременно выдам ее за тебя замуж!»

Но не удалось Мохлар-аим выполнить свое обещание: поссорившись с махдумом, она вынуждена была уехать к старшему сыну в Маргелан. Уезжая, Мохлар-аим не забыла об Анваре, позвала свою невестку Нигор-ханум и сказала ей: «Лучшего зятя вы не найдете. Когда, бог даст, Рано вырастет, выдайте ее за Анвара».

В детстве Анвар был тихим и смирным ребенком. Он мало бывал в обществе сверстников, редко играл с ними, ни с кем не дружил, не шалил и редко смеялся. В глазах его всегда была какая-то грусть. Может быть, он стал таким потому, что мало видел ласки и радости в родной семье, но ведь братья-то его были совсем другими. Правда, говорят, что у одной матери бывают разные дети. Анвар был совсем не похож на своих братьев. Впрочем, он несколько изменился с тех пор, как поселился в доме махдума. Он и здесь сторонился ребят, но зато полюбил маленькую Рано и от души веселился, придумывая для нее всякие забавы. Он гулял с девочкой по саду, говорил ей, как называются разные цветы и птицы, ходил с ней на берег реки, заботливо следя, чтобы Рано не оступилась и не упала в воду.