Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Вы уже видели красоту Рано, ее поэтический облик. Теперь отметим ее острый ум, образованность, нравственные качества. Надо признать, что такие девушки редко встречались даже во времена ханов. Но при всей ее серьезности она сохранила детскую непосредственность, во всех играх своих младших братьев она участвовала как равная. За спиной матери она могла из-за пустяков поссориться с ученицами. Вдруг она бросала занятия и убегала, обидевшись, например, на то, что девочки не приготовили урока. Правда, мать ее не бранила за это, зато от отца ей приходилось выслушивать немало наставлений. Она не очень любила отца — и не потому, что он донимал ее нравоучениями, но из-за матери: она понимала, как мучает ее отцовская скупость. Когда Рано сердилась на отца, она совершенно серьезно говорила матери: «Вы сами виноваты во всем, — если бы вы вышли замуж за другого человека, мы теперь не мучились бы». Конечно, такими упреками Рано способна была только рассмешить огорченную женщину.

Однажды в сердитую минуту она написала сатирические стихи про отца и показала их своему другу, который много смеялся. Для того, чтобы позабавить и вас, мы приведем здесь несколько строк.

На этом пока мы оставим наших героев.

Если читателю покажется, что их внешний облик еще недорисован и характеры неясны, то, надеюсь, в дальнейшем повествовании они раскроются глубже и яснее.

Усадьба махдума состояла из трех частей. В помещении, фасадом выходившем на улицу, были михманхана и классные комнаты. За этой «мужской половиной» дома находился квадратный сад, величиной с полтанапа [31] Танап — мера площади, в Коканде равная одной шестой десятины. , там росли фруктовые деревья — персики, яблоки, инжир и несколько старых виноградных лоз.

Сад был хорошо возделан, ни одна пядь земли не пропадала даром, потому что махдум широко пользовался услугами своих учеников. Посреди сада, где виноградные лозы образовали навес, было устроено широкое глинобитное возвышение — супа — в полтора аршина высотой. Вокруг нее были посажены цветы, и аромат их, особенно райхона, наполнял сад. Из дома в сад вели две дорожки — одна к супе, другая на женскую половину.

Середина августа. Плоды в саду наливаются и зреют, гроздья винограда — черного хусайни — словно налиты медом. Дорожки политы, супа покрыта, правда, не ковром, но все же узорчатой кошмой, на которой с трех сторон разложены мягкие тюфячки — курпачи.

Отнеся на женскую половину мясо, махдум пошел в класс и часа два занимался с учениками каллиграфией. Одному из учеников, написавшему удовлетворительно трудное слово «абджад», он, по обычаю, связал крест-накрест руки и отправил домой. Как и полагалось, ученик скоро вернулся с подарком для учителя. На этом закончились занятия, и махдум отпустил учеников.

Едва только махдум вышел из школьного помещения, чтобы идти в ичкари [32] Ичкари — женская половина дома. , как в воротах появился человек в одежде, какую носили служащие дворцовой канцелярии. С улыбкой поклонившись махдуму, незнакомец направился к нему. Махдум впервые видел этого человека, судя по одежде — придворного. После взаимных приветствий они поздоровались за руку. Считая неудобным сразу спросить гостя, зачем он пожаловал, махдум засуетился, пригласил его в дом. Гость не заставил себя упрашивать и вошел вслед за хозяином в михманхану. Сели. Помолились. Гость из дворца, улыбаясь, посмотрел на махдума и уселся поудобнее.

— Если я не ошибаюсь, вы, почтеннейший, являетесь учителем мирзы Анвара?

— Да, я, ваш покорный слуга.

— Здоровы ли вы и ваши домочадцы?

— Слава богу!

Гость из дворца, столь неожиданно оказавший махдуму честь своим посещением, был высокий брюнет, лет сорока, с длинной черной бородой, в серебристой чалме, конец которой был сбоку спущен на плечо.

— Ваш покорный слуга, — сказал человек из дворца, — работает вместе с мирзой Анваром в дворцовой канцелярии. Может быть, вы слышали обо мне, — меня зовут Султанали.