Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Нигор-аим была невысокая женщина с миндалевидными карими глазами, с красноватым цветом лица. Если бы не следы оспы на лице, она могла бы показаться даже красивой. Она была очень мягка в обращении с детьми — и со своими, и с ученицами, только если уж очень рассердится, сдвинет брови и скажет: «А, чтоб тебе засохнуть!» Учениц своих она не притесняла, как махдум, из-за пятничных приношений, но за эту мягкость ее притеснял муж. Она была молчалива, не болтала зря, не смотрела на других женщин свысока, как иные учительницы; обращалась со всеми просто. И женщины, которые любили позлословить о махдуме и посмеяться над его привычками, никогда не сплетничали о Нигор-ханум, говорили о ней в глаза и за глаза одинаково с уважением и жалели, что она вынуждена покоряться такому скряге. «Видно, уж так ей на роду написано», — говорили о ней.

Внешность человека редко соответствует его имени. Я понял это в пору моей заносчивой юности, когда особенно ищешь во всем красоты. Однажды — не то у нас дома, не то еще где-то, хорошо не помню, — зашел разговор о девушке по имени Лола [27] Лола — тюльпан. , об ее способностях к рукоделию. Собеседники были мне людьми близкими, я считал неудобным расспрашивать о девушке, но вопрос — красива ли она — был для меня гораздо важнее ее рукодельного искусства. Мне казалось, что именем «Лола» мог называться только ангел. Лола, думалось мне, должна быть и красива, как тюльпан. И я решил во что бы то ни стало увидеть ее. Увидеть лицо взрослой девушки и в наши дни дело нелегкое, а лет десять назад было еще труднее. Как говорится, «горя в огне ожидания», я бродил по улицам в надежде случайно встретить Лолу. И наконец я увидел ее, когда она шла с кувшином за водой.

Если не считать сережки в носу, ничего красивого у нее в лице не было. Я не поверил своим глазам и спросил мальчишку, стоявшего рядом, как зовут девушку.

— Это Лола-апа, — сказал он.

А мне послышалось «Мола-апа» [28] Мола — борона, апа — дословно: сестра, уважительное обращение к старшей по возрасту женщине, прибавляется к имени собственному. , — право, ей это больше подходило бы.

Несколько дней я искренне негодовал. В юности можно досадовать и по такому поводу…

А вот имя Рано вполне соответствовало ее красоте. Я не художник. Но если бы я был им, я не стал бы вам описывать ее наружность, а просто нарисовал бы ее — для этого понадобился бы только сок из цветка шиповника.

Салиха-махдума нельзя считать хорошим человеком, он корыстолюбец, скряга, но природа щедра: среди шипов распускается роза, ядовитая пчела собирает сладкий мед. И вот на кусте, усеянном колючками, расцвел чудесный цветок — Рано [29] Рано — цветок шиповника. .

Для нас, узбеков, особенно для кокандцев, характерен особый, слегка желтоватый цвет лица. Но это совсем не та желтизна, которая является признаком болезни. Все оттенки шафрана грубы для того, чтобы изобразить особенность этого цвета кожи. Пожалуй, больше всего лицо этой красивой девушки и было похоже на бледно-желтый цветок шиповника. Даже пушок на лице Рано золотистый. Волосы Рано, иссиня-черные в тени, на солнце тоже излучают теплый золотой отблеск. Этот отблеск появляется и в ее глазах, когда она пристально смотрит на вас. Черный цвет их тогда смягчается, и в них зажигается огонек. Ресницы ее так густы, что глаза кажутся подведенными сурьмой. Брови ее как два клинка, соединенные легкой линией над изящной формы носиком. Над губами, каждую минуту готовыми раскрыться в улыбке, темнеет легкий пушок. Лицо ее не овальное, но и не круглое, как луна. Когда она смеялась, то на щеках, румяных, как яблоки, появлялись ямочки, и вся она казалась похожей на цветущий шиповник. Ее густые волосы рассыпались по спине и плечам бесчисленными косичками. Покрытые хной ногти на ее нежных пальчиках — как лепестки цветов. Словом, это была красавица, достойная того, чтобы ее воспевали в песнях не только в Коканде, но и по всей Фергане.

Рано — первенец Нигор-аим, в этом году ей исполняется семнадцать лет. Она училась у своего отца и четырнадцати лет закончила программу начальной школы. Она изучила священные книги — Хафтьяк, Коран, «Чахар-китаб», сочинения Суфи-Аллаяра, «Маслаки Муттакин», по литературе — все произведения Навои, «Диван» и «Лейли и Меджнун» Физули, Амири, Фазли, а также произведения крупных чагатайско-узбекских поэтов; на персидском языке она прочла книги ходжи Хафиза Ширази и Мирзы Бедиля; кроме того, занималась каллиграфией, изучала грамматику. Теперь она помогает матери заниматься с ученицами и продолжает брать у отца уроки арабской грамматики, изучает «Гулистан» шейха Саади [30] « Чахар-китаб » — «Четверокнижие» — книга, излагающая основные положения ислама и его обрядовые установления. Учебное пособие мусульманской школы. « Маслаки Муттакин » — мусульманское богословское сочинение — «Опора принципов». Навои (1441–1501) — великий узбекский поэт и мыслитель. Физули (около 1485–1556 гг.) — выдающийся азербайджанский поэт. Амири — узбекский поэт первой половины XV века. Фазли — узбекский поэт, живший в Коканде в начале XIX в., автор популярных лирических произведений. Ходжа Хафиз Ширази (Хафиз) — гений персидской лирики (1300–1389). Мирза Бедиль (1644–1720) — выдающийся поэт, живший в Индии. Шейх Саади (Саади) (около 1184–1291 гг.) — великий персидский поэт, автор поэмы «Гулистан» («Розовый сад») и других произведений. , а также составляет для себя сборник стихов любимых узбекских поэтов. Иногда она сама сочиняет стихи, но это ее тайна. Если стихотворение нравится ей, она показывает его одному человеку, и человек этот верный, никому не выдаст ее тайны.