Эйстейн Лённ - Обязательные ритуалы Марен Грипе

Он рассердился не потому, что Тюбрин Бекк не ответил ему, а потому, что он улыбался. «Он думает, что он с улыбочкой улизнет ото всего. Парень не глуп, но больно уж заносчив, чокнуться можно».

Он знал, что бесполезно жаловаться, но все же пошел в контору к ленсману и рассказал, что посетители уже спустя тридцать минут начали ломать дверь и крушить все в помещении. «Дверь вырвали с петлями, — сказал он таким жалобным голосом, что ленсман повернулся к нему. — Они разорят меня», — причитал он, подняв голову и прижав правую руку к груди. Именно это движение, особенно рука на сердце, испугало ленсмана. «О ком ты говоришь? Что они пили? Украли у тебя водку? — были его первые вопросы. Кто выломал дверь? Тюбрин Бекк? Тот голландец?» — сказал он и с такой яростью листал бумаги, что Толлерюд слышал, как они скрипели. Он долго смотрел на островки за окном, вытянув шею, старательно переворачивал каждую бумажку, предварительно смочив указательный палец о светло-розовую губку. Толлерюд растерялся и не знал, что ему делать, когда ленсман, наконец, заговорил: «Я все давно понял. Я чувствовал это на себе. Они хотят все изменить. Все переиначить. Чтобы не было, как прежде. Это приходит извне. Я знал. Это всегда приходит извне. Из-за границы. От чужаков. Я ненавижу их и не хочу иметь с ними дело. Я больше не желаю работать ленсманом, — прибавил он и посмотрел на покрасневший указательный палец.

Толлерюд выжидал. Он выжидал так долго, что слышал стук оконной скобы, хлопавшей на ветру. «Естественно, Тюбрин Бекка не было там. В первую ночь он был в ресторанчике несколько часов. В последующие дни я, кажется, не видел его».

Ленсман по-прежнему смотрел в бумаги. «Ты не ответил на мой вопрос».

— Что они взяли? Немного пива. Зато вдребезги разломали шкаф и смеялись. Обычные посетители. Соседи, — Толлерюд старался не смотреть на ленсмана.

— И больше никого?

— Никого.

— Точно никого?

— Говорю же, точно. Это Эйнарсен вышиб дверь. Я купил ее в прошлом году в городе, и обошлась она мне недешево.

На втором этаже раздались быстрые женские шаги. Такие шаги, когда обычно спешат на кухню, где что-то подгорает или выкипает на огне. Но видно, ничего страшного не произошло, потому что через несколько минут вновь наступила тишина.

Толлерюд посмотрел на потолок: «Кто это у тебя там наверху?» — спросил он.

— Значит, дверь вышиб Эйнарсен? — уточнил ленсман. — Тот, что живет в доме у маяка? У меня до сих пор не было к нему претензий. Он всю жизнь прожил здесь и казался тихим, скромным человеком.

— Так оно и было.

— Хочешь заявить на него?

— Да, — сказал Толлерюд.

— За что?

— За порчу имущества.

— Ты знаешь, что это означает? — сказал ленсман. — Не очень-то хорошо заявлять на своих соседей.

Он передвинул бумаги по столу к Толлерюду. «Ты уверен, что Тюбрин Бекк не был с ними?»

Толлерюд посмотрел на ирландского сеттера, который лежал возле печки и подергивал мордочкой, когда ему что-то снилось. Он посмотрел на бумаги и на собаку и снова услышал скрип оконного шпенька на ветру. В доме была такая тишина, что он слышал свое собственное дыхание, он молчал, и оттого, казалось, в комнате стало еще тише.

— Если Тюбрин Бекк был там, я могу немедленно отправить его в город с его пароходом, — сказал ленсман. — Он ничего такого не сделал, но я все равно вышлю его назад в его Голландию. Хоть одной проблемой у нас будет меньше. Я могу это сделать после обеда. Через два часа, — прибавил он и посмотрел на карманные часы, которые лежали на столе.

Толлерюд не ответил.

— Значит, ты уверен, что его не было? — спросил ленсман. — Если я не отправлю его восвояси, всякое может случиться…

— Что, например?

— Трудно сказать… Но твоя дверь может быть лишь началом событий.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно, — сказал ленсман.

— Его там не было, — сказал Толлерюд. — Я уверен. Он не из тех, кто вышибают двери. Это Эйнарсен, хотя не пойму, зачем он это сделал. Тот Курт Эйнарсен, который сиднем сидит на своем островке. У меня никогда не было с ним никаких проблем. А другие только стояли и смотрели.

— Какие другие? — сказал ленсман.

— Ну, наши.

— И это все? — сказал ленсман.

Он посмотрел на Толлерюда. Потом на бумаги, на губку, на указательный палец ярко-красного цвета.

— Значит, ты никаких мер не примешь? — спросил Толлерюд.

— Нет, почему же, не сомневайся, найду управу на них, — ответил ленсман.

Если Толлерюд находился в легком смятении, когда шел из конторы, то по-настоящему он сильно занервничал, когда увидел, что рейсовый катер уже у Ласских островов. Белый рейсовый катер плавно скользил между каменистыми островками, и стаи чаек спокойно, без всякого страха, восседали на корме. Легкая дымка надвигалась с дальних островов, скрывая горизонт.