Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Прекрасно! — крикнула Дина вслед, когда обрела голос. — Делай, что хочешь! Но не ожидай, что я предоставлю кров его жене, детям и внукам.

— Ничего такого я от вас и не жду! — крикнул в ответ Ишвар хриплым голосом.

Чтобы сдержать язык и не сказать лишнего, Дина вышла в гостиную. Дрожа от негодования, она села на диван рядом с Манеком.

— Успокойтесь, тетя. Это он сгоряча, на самом деле он так не думает.

— Мне все равно, что он думает, — проговорила Дина дрожащим голосом. — Но ты это видел? Слышал собственными ушами, разве не так? И это после всего, что я для них сделала — разрешила жить в моем доме, обращалась как с родными. Он орал на меня, как на собаку. Я прямо сейчас выставлю их из дома на улицу.

— Ну и выставляйте, — крикнул Ишвар с веранды. — Плевать! — Он высморкался, почувствовав во рту солоноватый привкус.

Манек приложил палец к губам, давая Дине понять, что не надо обращать внимания на эти слова.

— Он совершенно чокнулся на этой женитьбе, — прошептал Манек. — Нет смысла спорить с ним.

— Мне просто жаль Ома. Но ты прав, пусть он сам разбирается с дядей. Им решать. Эта история стала занимать слишком много места в нашей жизни.

Ом слышал их разговор из рабочей комнаты и закрыл лицо руками.

Время медленно тянулось, и ничего не происходило. Письмо Ашрафа так и лежало на обеденном столе. Минутная стрелка камнем падала с одной цифры на другую. Никто не готовил чай, и никто его не просил. Ишвар отсиживался на веранде, Ом — в рабочей комнате, Манек и Дина — в гостиной. Домашняя жизнь замерла.

Солнце катилось к закату, и освещение понемногу менялось. По квартире гулял ветерок, шевеля письмо на столе. Приближалось время ужина, пора было делать чапати. У Ома разыгрался аппетит.

Он встал, намеренно громко шлепая сандалиями. Выпил воды, позвякивая стаканом о кувшин. Ему хотелось, чтобы эти обыденные звуки растопили враждебность. Сел, побарабанил пальцами по подставке для «зингера», погремел ножницами, заправил шесть бобин. Затем вышел в гостиную.

Его приход несколько разрядил атмосферу. Манек подмигнул.

— Это было что-то! Твой дядя взорвался, как самый большой фейерверк на Дивали.

Ом выдавил из себя короткий смешок.

— Не знаю, что делать с дядей, — пожаловался он тихим голосом. — Я волнуюсь за него.

Его слова позабавили Дину, они почти в точности повторяли те, что прежде говорил Ишвар, когда Ом грубил, неряшливо шил и вообще вел себя не лучшим образом.

— Терпи, — сказала она.

— Почему люди теряют голову от одной мысли о свадьбе? Мой дядя просто помешался на этом.

— Твоя правда, — с гримасой произнесла Дина. — В этом он похож на моего брата.

— Подождите здесь. Я вправлю ему мозги. — И Ом пошел на веранду, где Ишвар сидел со скрещенными ногами на полу рядом со сложенной постелью.

— Ты с ума сошел, раз так говоришь с женщиной, которая помогла нам? — грозно заговорил Ом, сложив на груди руки.

Ишвар поднял на него глаза, жалко улыбаясь. Как и Дина, он тоже услышал в словах племянника эхо своих былых претензий к нему. После неожиданного приступа гнева Ишвар чувствовал себя глупцом, раскаивался и был готов принести извинения.

— Иди прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, и повинись. Скажи, что потерял голову и не соображал, что говоришь. Иди скорее. Скажи, что уважаешь ее мнение и понимаешь, что она беспокоится за нас. Ну же, поднимайся и иди.

Ишвар протянул руку, Ом схватил ее и потянул на себя, поднимая дядю. Ишвар, шаркая ногами, вышел в гостиную и робко остановился перед диваном, готовясь принести извинения. Дина знала, что последует: в гостиной было слышно, что говорится на веранде. Она сидела с прямой спиной, будто ничего не замечая, и изучала стену справа от себя.

Ишвар не сразу обрел дар речи, потом вздохнул и с трудом заговорил:

— Дина-бай, спасибо вам за доброту и простите меня. Я припадаю к вашим ногам. — Портной начал сгибаться, и угроза сработала.

— Не смей этого делать, — прервала молчание Дина. — Ты знаешь, как я к этому отношусь. Не будем больше об этом говорить.

— Хорошо. Это моя проблема. Я хорошо все обдумаю.

— Вот и отлично. Он твой племянник, тебе о нем и заботиться.

Соглашение Ишвар нарушил уже следующим вечером. Затеянную переписку надо было продолжать, а он находился во власти мучительных сомнений. С его губ постоянно слетали вздохи: «О, Рама Всемогущий!» Настоящая причина вчерашней вспышки теперь была ясна каждому.

— Отличная возможность, — размышлял он. — Только мы еще не готовы.