Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

— Что ж, посмотрим, — уклончиво произнесла Дина. — И портные когда-нибудь откроют свое дело и тоже уедут. Только не думайте, что я не буду за вас радоваться.

— Дина-бай, да будут благословенны ваши уста, если такое случится, — сказал Ишвар. — Но для того чтобы у нас появился дом или мастерская, политики должны стать честными людьми. — Он поднял указательный палец, согнул его, а затем снова выпрямил. — Можно согнуть и выпрямить палку, но не правительство. — Больше всего меня беспокоит, — прибавил Ишвар, — как сможет Ом жениться, если у нас не будет своего жилья?

— Несомненно что-то изменится к тому времени, когда он созреет до женитьбы, — сказала Дина.

— Но он уже созрел, — возразил Ишвар.

— Ничего не созрел, — не выдержал Ом. — Почему ты все время твердишь о женитьбе? Взгляни на Манека, мы с ним ровесники, но никто не толкает его к браку. Пристают к тебе родители, Манек? Торопят с женитьбой? Ну, отвечай же, поучи моего дядю уму-разуму.

Манек пожал плечами и сказал:

— Нет, никто не торопит.

— Продолжай, объясни ему, что твои родители будут ждать до тех пор, пока ты не встретишь ту, которая тебе понравится. И если решишь на ней жениться, только тогда твои родители начнут приготовления к свадьбе. Вот такого хочу и я.

— Омпракаш, ты несешь чепуху, — Ишвар возмутился таким нелепым заявлением племянника. — Мы из разных слоев, и у каждого свои обычаи. Твоих родителей нет больше с нами, и теперь мой долг найти тебе жену.

Ом нахмурился.

— Какое кислое выражение лица, — сказал Манек, стараясь погасить напряжение. — В любом случае, должен предупредить вас, тетя, что не надейтесь освободиться от меня через два месяца.

— Что ты хочешь сказать?

— Я решил остаться в университете еще на три года, чтобы получить настоящий диплом, а не просто свидетельство о прослушанном курсе.

Лицо Дины осветилось радостью, которую ей не удалось скрыть.

— Мудрое решение. Диплом ценится гораздо больше.

— Так я могу остаться у вас? После того, как съезжу домой на каникулы?

— А что вы скажете, дядя с племянником? Разрешим Манеку вернуться?

Ишвар улыбнулся.

— При одном условии — пусть не забивает голову моему племяннику вздорными мыслями.

Мысль о женитьбе Ома не шла у Ишвара из головы. Он заговаривал об этом при первом удобном случае, и Дина мягко его осаживала.

— Работы много, и вы наконец стали копить. Зачем вешать хомут на шею? И как раз в тот момент, когда жизнь налаживается?

— В том-то и дело, — ответил Ишвар. — А вдруг дела пойдут хуже.

— Обязательно пойдут, — вступил Манек. — Независимо от того, женится Ом или нет. Все идет к худшему. Это закон природы.

Ишвар взглянул на него, словно снес пощечину.

— Я думал, ты наш друг, — произнес он, дрожащим от боли голосом.

— Так и есть. И я говорю это не из вредности. Просто посмотрите на мир вокруг. Иногда кажется, что времена улучшаются, но в конце концов все…

— Хватит философии, — прервала его Дина. — Не можешь сказать ничего хорошего — лучше молчи. Держи мрачные мысли при себе. Я тоже не согласна с Ишваром, но это не повод делать зловещие предсказания.

— Да я не спорю. Просто…

— Хватит! Ты и так достаточно расстроил Ишвара.

Однако ничего не могло сбить направление мыслей старшего портного. Спустя два дня он объявил не совсем уверенным голосом, что принял решение.

— Лучше всего написать дяде Ашрафу и попросить его разведать обстановку в общине.

Ом перестал шить и бросил презрительный взгляд на дядю.

— Сначала ты говоришь, что надо накопить денег, вернуться в деревню и купить небольшой магазинчик. Теперь у тебя новый план. Очнись наконец от своих мечтаний.

— А что плохого сменить несбыточную мечту на вполне реальную? Магазин долго ждать. А женитьбу откладывать нельзя. Решено — пишу дяде Ашрафу.

— Пиши, только в том случае, если сам хочешь жениться, — предупреждаю тебя.

— Вы слышали? Племянник предупреждает дядю. — Ишвар уже не мог сохранять спокойствие, изуродованная левая щека словно выступила вперед, заслонив остальное лицо. — Ты будешь делать, что тебе говорят, ясно? Я был слишком терпеливым с тобой, Омпракаш, — слишком терпеливым. Другой на моем месте не дал бы тебе спуску.

— Да перестань, ты. Я тебя не боюсь.

— Нет, вы только послушайте. Всего несколько месяцев назад в рабочем лагере ты каждую ночь рыдал у меня на груди. Испуганный, больной, тебя рвало, как ребенка. А теперь ты сильный и дерзкий. Почему? Потому что я хочу для тебя лучшего?