Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Дина обошла несколько опустевших улиц — чрезвычайное положение положило конец кипевшей там активности. Она утешала себя тем, что, возможно, так будет легче найти замену Ишвару и Ому: портным, продававшим свои изделия через ларьки, придется искать другие варианты сбыта.

Отдавая последнюю партию платьев в «Оревуар экспортс», Дина как бы между прочим сказала миссис Гупта, что ее портные взяли двухнедельный отпуск. Но две недели подошли к концу, и Дина поняла, что была непростительно оптимистична. Предстояло сказать менеджеру, что возобновление работы опять откладывается.

Дина начала с того, что похвалила прическу миссис Гупта.

— Вы прекрасно выглядите. Наверное, только из салона красоты?

— Вовсе нет, — ворчливо отозвалась миссис Гупта. — Мне пришлось идти в незнакомое место. Зенобия не приняла меня.

— Что случилось?

— У меня была срочная встреча, а Зенобия сказала, что у нее расписаны все часы. Отказала мне — постоянному клиенту.

«Какое неудачное начало разговора», — подумала Дина.

— Кстати, мои портные задерживаются.

— Это очень нежелательно. И надолго?

— Точно не скажу. Может, еще недели на две. В деревне заболели.

— Обычные выдумки. Сколько рабочих дней мы теряем из-за таких вот объяснений! А сами, наверно, пьют и танцуют в своей деревне. По экономическому развитию мы страна третьего мира, но по части абсентеизма и забастовкам стоим на первом месте.

«Какая глупая женщина, — подумала Дина. — Знала бы она, как усердно трудились бедняги Ишвар и Ом и как настрадались они в жизни».

— Ну, ничего, — продолжала миссис Гупта. — Чрезвычайное положение — хорошее лекарство для нации. Оно всех отучит от дурных привычек.

Мысленно пожелав, чтобы головка менеджера излечилась от безмозглости, Дина согласилась:

— Да, было бы замечательно.

— Хорошо, еще две недели, но больше никаких отсрочек, миссис Далал. Проволочки — побочный продукт беспорядка. Запомните: строгие правила и твердое руководство — верный путь к успеху. Отсутствие дисциплины — порождение хаоса, а плоды дисциплины бесценны.

Дина слушала менеджера, не веря своим ушам. Интересно, эти рожденные чрезвычайным положением лозунги стали ее официальным руководством или просто хобби? А может, она «перекормлена» текстами правительственных транспарантов и плакатов и уже не может говорить нормальным языком?

Дина ни на минуту не забывала ультиматума менеджера, а тем временем началась вторая неделя, и в назначенный день появился сборщик ренты. Он поднес правую руку к малиновой феске, как бы намереваясь ее поднять. Однако закостеневший плечевой сустав не дал ему возможности приветствовать хозяйку по полной форме. Рука опустилась на воротник черного шервани и поправила его, как бы завершив неполноценное приветствие.

— А, сборщик квартплаты, — презрительно фыркнула Дина. — Подождите, сейчас принесу деньги.

— Спасибо, сестра, — довольно улыбнулся Ибрагим, но дверь тут же закрылась. Он отпустил воротник и почесал испачканный табаком нос. Часть пылинок осталась над тщательно выбритой верхней губой, часть застряла в густой седой бороде.

Ибрагим нащупал во внутреннем кармане шервани носовой платок, потянул его за кончик, потом вытер лоб и сунул платок в карман брюк, стараясь, чтобы он не торчал наружу.

Вздохнув, он прислонился к стене. Середина дня, а он уже никуда не годится. Даже если рано закончит обход, идти ему некуда: с девяти утра до девяти вечера он сдавал комнату одному фабричному, работавшему в ночную смену. Обреченный бродить по улицам Ибрагим сидел на скамейках в парке или на автобусных остановках с крытым верхом, пил чай в угловых палатках, дожидаясь времени, когда можно вернуться домой и завалиться в постель, пахнувшую фабричным рабочим. И это жизнь? Или чья-то злая шутка? Он уже не верил, что когда-нибудь в его жизни установится равновесие. Достаточно и того, что его котелок не пуст, что в нем варится еда. Теперь он не ждал ничего большего от Создателя.

Ибрагим решил, пока он стоит у дверей, найти квитанцию Дины. Осторожно стал стягивать с папки резиновую ленту. Довел ее почти до конца, но потом она со щелчком соскочила, ударила его по носу, и он от неожиданности уронил папку.

Содержимое папки рассыпалось. Ибрагим опустился на колени, чтобы собрать драгоценные документы. Руки его дрожали от волнения. Из двух бумаг одна проскальзывала у него между пальцами. Легкий ветерок угрожающе шуршал бумагами, и Ибрагим запаниковал. Он стал руками сгребать бумаги, не обращая внимания, что они мнутся.