Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Все жалобы бригадиром игнорировались. Сверху рабочий процесс казался начальству нормальной деятельностью, не требовавшей вмешательства руководства.

К концу первой недели Ишвару и Ому казалось, что они уже вечность находятся в аду. Портные с трудом просыпались при звуке гудка на рассвете и, превозмогая головокружение, поднимались с матрасов. После кружки крепкого, круто заваренного чая они немного приходили в себя, но весь день ходили пошатываясь, слыша угрозы и оскорбления от надсмотрщиков и поденных рабочих. После ужина они сразу засыпали, убаюканные на худых коленях усталости.

Однажды, когда портные спали, у них украли сандалии. Они подозревали, что это сделал кто-то из соседей по лачуге. Босые, пошли они к бригадиру в надежде, что им дадут какую-нибудь замену.

— Надо быть внимательнее, — сказал бригадир, наклоняясь, чтобы застегнуть свои сандалии. — Не могу же я сторожить вашу обувь. Впрочем, это не большая потеря. Отшельники и факиры всегда ходят босиком. И М. Ф. Хусейн [111] М. Ф. Хусейн (1915–2011) — индийский художник, обретший мировое признание. С 1940-х гг. ассоциируется с индийским модернизмом. тоже.

— А кто такой М. Ф. Хусейн? — спросил робко Ишвар. — Министр в правительстве?

— Он очень известный в нашей стране художник. И никогда не носит обувь, чтобы не утратить контакт с Матерью Землей. Так зачем вам сандалии?

Во всем лагере не нашлось для них никакой обуви. Портные еще раз заглянули в лачугу, надеясь, что кто-то взял сандалии по ошибке. А потом осторожно пошли к месту работы, стараясь избегать острых камней.

— Скоро у меня подошвы будут как в детстве, — сказал Ишвар. — Твой дедушка Дукхи никогда не носил сандалии. А мы с твоим отцом купили себе первую пару, когда закончили обучение у дяди Ашрафа. К тому времени наши подошвы были как дубленая кожа, будто над ними поработали чамары.

Вечером Ишвар заявил, что его подошвы огрубели. Он с удовлетворением осмотрел пропыленную кожу, радуясь появлению мозолей на пальцах. Но для Ома все это было мучением. Он никогда не ходил босиком.

В начале второй недели у Ишвара даже после утренней кружки чая не прекратилось головокружение, а под палящим солнцем оно усилилось. Солнце словно било его по голове огромным кулаком. К полудню он споткнулся и упал в канаву с корзиной гравия.

— Отведите его к доктору, — приказал надсмотрщик двум мужчинам. Ишвар оперся на их плечи и запрыгал на одной ноге к медицинскому пункту.

Ишвар не успел еще сказать, что с ним случилось, а мужчина в белом халате уже повернулся к стоящим в ряд бутылочкам и колбочкам. Большинство из них были пустые, но зрелище все равно было впечатляющим. Он взял какую-то мазь, в то время как Ишвар поднял ногу, чтобы показать ему ушибленную лодыжку.

— Господин доктор, вот здесь больно.

Мужчина попросил его опустить ногу.

— Не беспокойся, перелома нет. Эта мазь поможет.

Доктор разрешил ему остаток дня отдыхать. В лачуге с Ишваром постоянно находился Шанкар, оставляя его только для того, чтобы отъехать за едой и чаем.

— Нет, отец, не вставай, просто скажи мне, что тебе нужно.

— Отлить мне нужно.

Шанкар сполз с тележки и подвинул ее к Ишвару.

— Не стоит тебе опираться на больную ногу, — сказал он.

Ишвар был тронут тем, что калека так беспокоится о его ноге. Он осторожно уселся на платформу, скрестив ноги, и покатился, отталкиваясь руками как Шанкар. Оказалось, что это совсем не просто. За время поездки до уборной и обратно у него разболелись плечи.

— Понравилась тебе моя тележка? — спросил Шанкар.

— Очень удобная.

На следующий день Ишвару пришлось подняться с матраса и отправиться на гравиевые разработки. Надсмотрщик поставил его на погрузку вместе с женщинами, позволив не носить корзины.

— Эту работу можно делать сидя, — сказал он.

На проекте случались травмы и посерьезнее, чем у Ишвара. Слепая женщина, которую поставили дробить камни, после нескольких дней успешной работы, раздробила себе молотком пальцы. Ребенок упал с лесов и сломал обе ноги. Безрукий мужчина, носивший на спине мешки с песком, повредил себе шею, когда перевязь соскользнула.

К концу недели многие новички были признаны бригадиром бесполезными. Доктор всех лечил своей любимой мазью. Иногда, в приливах вдохновения он накладывал шины и делал перевязки. Шанкару вменили в обязанность развозить больным пищу. Тот был в восторге от поручения, с нетерпением дожидался времени приема пищи и с радостным чувством ответственности носился на своей тележке от горячей печки к лачугам, из которых неслись жалобные стоны. Всюду искалеченные люди встречали его с благодарностью, благословляя за помощь.