Эльвира Барякина - Заговор молчания

— Знаешь, как эти «будильники» ценятся в Москве! — торжествующе проговорила она. — Это тебе не «Полет» и не «Чайка»: такие часики будут престижнее, чем «Командирские»!

— Погоди! — перебил ее Алекс. Поведение некоторых часов ввело его в легкое недоумение: на одних высвечивались какие-то дикие цифры, другие вообще ничего не показывали.

Марика взяла из его рук «будильник» с красным ремешком.

— Слушай, я что-то не понимаю… — тихо произнесла она.

Больше половины часов были мертвее покойников.

— Ты куда смотрел? — чуть не плача, простонала Марика. Она уже представила себе, как явится домой с грудой неработающих часов, которые придется раздарить соседским ребятишкам.

— Да я вообще в электронике не разбираюсь! — отозвался Алекс.

— Ты же говорил, что разбираешься!

— Я говорил?!

«Естудей…» — как в насмешку, запел какой-то из «будильников».

Блистательное будущее, которое казалось столь очевидным, обрушилось, как дом после взрыва.

Марика схватила горсть часов, собираясь раздолбать их о стену, но Алекс успел перехватить ее руку.

— Прекрати!

— Отстань от меня!

— Прекрати, тебе говорят!

Скрутив Марику в бараний рог, он прижал ее к дивану. Теперь «Естудей» доносилось откуда-то из-под ее спины.

Несколько минут прошло в молчаливой борьбе. Шуметь было нельзя: за стенкой находилась баба Галя. От обреченности и бессилия Марика разрыдалась. Слезы скатывались в уши, губы тряслись.

— Пусти-и-и…

Алекс разжал руки.

Марика вытащила из-под себя часы и, столкнув их на пол, отвернулась к стенке.

Алекс молча собрал все в сумку.

Это была жуткая ночь. Ни Марика, ни Алекс так и не уснули: вздыхали, ворочались, чертыхались… А в сумке, как назло, ежечасно что-то трещало, пиликало и пело.

Марика мысленно прикидывала, что, если даже они сумеют продать все работающие часы по сто рублей, им едва-едва хватит на возврат долгов Алекса. А как же Лена? А как же планы на новое демисезонное пальто? Марика-то уже размечталась, что будет богата, как татарский хан после удачного набега на Русь.

— Алекс, ты спишь? — позвала она.

— Нет. Я думаю.

— О чем?

Он приподнялся на локте.

— О нашем спасении. Может, приехать на рынок, найти этого спекулянта и отобрать у него наши деньги?

Марика покрутила пальцем у виска.

— В этом городе работают профессиональные контрабандисты и бандиты! А мы с тобой — фраера!

— Фраера — это начинающие бандиты?

— Нет! Фраера — это те, кто не имеет ничего общего с бандитами.

— Хм, так ты думаешь, что мы с тобой порядочные люди?

Марика только отмахнулась от него:

— Не болтай ерунды! Если мы попытаемся ограбить кого-нибудь из местных, то нас ждет даже не тюрьма, а кое-чего похуже… — И она красноречиво провела ребром ладони по горлу.

Алекс в задумчивости закинул руки за голову.

— Значит, грабеж не пойдет… А как насчет мошенничества?

— Какого?

— На всякий случай я оставил кое-какие финансовые резервы, и если использовать их с умом…

На следующий день они появились на толкучке с самого с утра. Лица их были сосредоточены, как у хирургов перед сложной операцией.

— Кто здесь электронные часы продает? — спросила Марика у бабок, торговавших семечками на входе.

Ей показали на высокого мужика в клетчатом полупальто. Трясясь и обмирая, она подошла к нему. «Если что — ведь убьет!» — крутилось в голове.

— Чего надо? — хмуро поинтересовался мужик. В отличие от вчерашнего продавца он был настроен весьма недружелюбно.

Марика отчаянно передохнула:

— Десять электронных часов!

На этот раз Алекс самым тщательнейшим образом проверил всю технику. «Будильники» исчезли на дне сумки, мужик получил деньги.

— Вы мне только за семь часов дали, — пробурчал он, пересчитав выручку.

Марика изобразила на лице крайнее удивление:

— Как за семь?! Ой! А у нас денег больше нету…

— Тогда гоните трое часов назад!

— Да-да, конечно.

Потом Марика и Алекс подошли к другому продавцу и повторили операцию. Потом еще к одному… И никто из выборгских спекулянтов так и не догадался, что им возвращали совсем не их товар. Исправные часы Алекс прятал под лежащий на дне сумки фартук бабы Гали. А продавцам доставался неликвидный брак.

Бежали по улицам с улыбками до ушей.

— Ой, надо еще раз все перепроверить! — простонала Марика.

Войдя в какую-то пельменную, они уселись за дальний столик.

— Интересно, почему нигде в советских столовых не дают ножей? — спросил Алекс, пробуя распилить пельмень вилкой. — Они что, боятся, что посетители перережут друг друга?