Эльвира Барякина - Заговор молчания

Но Марика не слушала его. Положив сумку на колени, она разглядывала свое богатство. Будущее вновь представлялось ей в розовом цвете.

— У тебя вид хомяка, попавшего в хлебный амбар, — сказал Алекс. — Так все-таки зачем тебе деньги?

— Зубы золотые вставлю, — как можно серьезнее отозвалась Марика. — Как думаешь, мне пойдет?

— Разумеется! — подтвердил Алекс. — А можно я с тобой сфотографируюсь, как только ты… э-э… преобразишься?

— Да ну тебя! — развеселилась Марика. — Я же шучу!

— Так я ведь тоже.

Она вдруг заметила, что Алекс смотрит на нее как-то по-особенному.

— Что? — в удивлении приподняла она бровь.

— Если ты не хочешь, то я не буду расспрашивать тебя, — сказал Алекс тихо.

«Бережет меня!» — внезапно догадалась Марика, и это открытие заставило ее смутиться и покраснеть до корней волос.

— Спасибо, — еще тише отозвалась она.

До поезда оставалась еще уйма времени, и они отправились гулять по Выборгу.

В этом городе все было перемешано. Он многократно переходил от одних завоевателей к другим, и в результате на его улицах встречались как старинные европейские домики, так и серые коробки типовых новостроек.

Солнце не по-осеннему припекало. Мимо неторопливо катили автобусы, голуби клевали брошенную кем-то булку…

Какой-то старичок прошел между Марикой и Алексом.

— Привет на сто лет! — протянула она ему ладонь.

— Что?

Марика рассмеялась:

— Говори «привет»! Есть такое поверье, что если между друзьями кто-нибудь пройдет, то им надо произнести эти «волшебные слова» и пожать друг другу руки. Иначе они скоро поссорятся.

— А ты больше не хочешь?

— Не знаю… На самом деле я просто не понимаю, что ты думаешь обо мне, о Советском Союзе, вообще о русских…

Алекс пожал плечами:

— Я не могу судить всю нацию в целом. Люди очень разные…

— Но хоть какое-то общее мнение у тебя есть? Кто мы для тебя?

— Мне странно, что вы считаете себя вершиной цивилизации, — задумчиво произнес Алекс.

— Тогда как всем известно, что вершина цивилизации — это вы?

— Ну, что-то вроде того.

— А что еще?

— Странно, что вы полагаете, что знаете правду о США, никогда там не бывав. Странно, насколько общественное для вас важнее личного…

— Что же тут странного? — удивилась Марика. — Мы действительно способны пожертвовать всем ради наших великих целей.

— Да, но у вас человек существует ради великих целей, а не великие цели ради человека. Если главная задача — сделать свой народ счастливым, то разве можно каждый день лишать его счастья? Заставлять его делать то, что не хочется, запрещать ему говорить то, о чем он думает?

— Меня бесит, когда на нас смотрят так, как ты!

— Как «так»?

— Свысока!

— Но вы ведь поступаете точно так же! Считаете всех американцев злыми, глупыми, беспринципными… Кроме того, общаясь между собой, вы говорите о СССР то же самое, что и мы. Но упаси господь кого-нибудь из иностранцев с вами согласиться! Вы тут же встанете плечом к плечу и начнете дружно защищать свою страну.

— Но это наша страна! Мы имеем право ее критиковать, а вы — нет!

— Но вы же критикуете США!

— Мы это делаем в нужное время и в нужном месте. А вы… А ты — в школе, посреди бела дня! Ты нас с Леной так подвел!

— Я не хотел! Мне и в голову не могло прийти, что Капустин так истолкует мои слова.

В это время между ними вновь прошел какой-то прохожий. Алекс протянул Марике руку:

— Привет на сто лет!

Она взглянула на него исподлобья. Она опять рассердилась и разгорячилась, и ей было трудно вот так, без церемоний, пойти на мировую.

— Привет, — все же буркнула она.

Алекс не выпустил ее ладонь и дальше они пошли рука об руку.

«Я вообще не знаю, как мне оценивать его! — беспомощно подумала Марика. — Как это может быть, чтобы человек был одновременно и чужим и до странности родным?»

— Знаешь, — тихо произнесла она, — когда я была маленькой, я ужасно боялась слушать новости. Там постоянно твердили о том, что между нашими странами существуют неразрешимые противоречия и потому вы собираетесь сбросить на нас атомную бомбу. Мне даже страшно было ложиться спать! Казалось, сейчас треснет потолок, все посыплется… А ты никогда не боялся, что Америка и СССР начнут воевать?

— Не беспокойся, никакой войны не будет, — отозвался Алекс.

— Разве? Разве Вторая мировая была последней большой войной на земле? Ведь если даже мы с тобой не можем договориться друг с другом, то чего требовать от политиков?!