Эльвира Барякина - Заговор молчания

— Да у бабы Фисы все иностранцы! — возмущенно зашептала Марика. — Она как увидит кого-нибудь интеллигентного, так сразу начинает трястись от классовой ненависти.

Но, так или иначе, соседкины слова зародили в душе Светы определенные сомнения. Она начала выспрашивать сестру о подробностях, и Марика, никогда не отличавшаяся умением врать, тут же запуталась в объяснениях. «Друга» звали то Саша, то Вася; поначалу он числился Марикиным ухажером, а потом вдруг переквалифицировался в «просто знакомого»…

— Не нравится мне этот твой приятель, — в конце концов заявила Света. — Ты что-то недоговариваешь — значит, это какой-то аферист.

— Так ты не дашь мне денег? — упавшим голосом спросила Марика.

— Конечно нет! Я не ввязываюсь в сомнительные аферы.

Алекс нашел Марику около буфета.

— У меня к тебе дело. Мы можем поговорить?

Она подозрительно покосилась на него:

— Что тебе надо?

— Не мне, а тебе. Я так понял, ты еще не раздобыла нужную тебе сумму.

— Нет, но…

— Тогда возьми. — И с этими словами Алекс протянул ей здоровый пакет с надписью «Березка».

— Что это?

— Зимние сапоги. Жека сказал, что импортную обувь можно продать за довольно крупную сумму.

Марика подняла на него глаза.

— А ты как же? У тебя ведь тоже большие проблемы с финансами…

— Мне дали в долг. Конечно же, его надо отдавать, но я что-нибудь придумаю. Ну все, пока. Мне нужно на лекцию.

Марика долго не могла прийти в себя от изумления. У нее не было слов. Сначала Алекс подставляет ее, потом разыгрывает, потом спасает…

Найдя не занятый никем подоконник, она вытащила коробку из пакета и заглянула внутрь.

Боже, у нее никогда не было таких красивых сапожек! Черненькие, изящные, с наимоднейшей бахромой на голенище.

Марика завороженно гладила блестящую кожу, а потом, словно спохватившись, торопливо примерила подарок.

«Не буду я их никому продавать! — вдруг твердо решила она. — Мои сапоги! Мои!»

Сама мысль о том, что эту прелесть может носить какая-нибудь другая девица, вызывала в Марике бурю возмущения.

Но если не продавать, то где же раздобыть деньги для Лены?

Следующую лекцию Марика прогуляла и все отведенное на учебу время провела перед аудиторией, где у американцев шел урок русского языка. Ей срочно нужно было поговорить с Алексом.

— Я знаю, как ты можешь заработать деньги и вернуть свой долг! — торопливо проговорила она, поймав его после лекции. И тут же выложила ему свой план насчет Выборга. — Если ты дашь мне сейчас двести рублей и деньги на первоначальные расходы, то я верну тебе все через четыре дня.

Алекс иронично посмотрел на Марикину обувку:

— А продать сапоги ты не хочешь?

— Не хочу! — заносчиво отозвалась она. — Мне они самой нужны!

— Зачем тебе двести рублей?

— Надо!

Марике казалось, что в глубине души Алекс вовсю потешается над ней, и это ее разозлило.

— Какое тебе дело, зачем мне нужны деньги? Я же не спрашиваю тебя, на что ты тратишь свои финансы!

— Кто едет с тобой в Выборг?

— Никто.

— Ты там когда-нибудь была?

— Нет, но…

— В таком случае мы едем вместе.

Марика в удивлении посмотрела на него:

— Но тебе же запрещено покидать пределы Москвы!

— Одну я тебя в любом случае не отпущу.

— Что, не доверяешь?! Думаешь, я улизну с твоими деньгами?

Алекс едва сумел подавить в себе скорбный вздох:

— Нет. Просто вдвоем у нас будет гораздо больше шансов на успех.

— А если кто-нибудь из преподавателей узнает, что ты уехал из Москвы?

— Это мои проблемы. Ну что, согласна?

Марика опасливо пожала протянутую ей руку.

— Да…

— Значит, договорились. Расскажи мне поподробнее насчет цен, билетов и прочих тонкостей.

Лена чувствовала себя самым несчастным человеком на планете. Мимо проносилась жизнь: кто-то ходил на вечеринки в посольства, шил новые платья, кокетничал с иностранцами… А Лену впереди уже ничего не ждало. Будущее представлялось ей черной дырой, куда она медленно, но неотвратимо проваливалась.

Когда-то ее немного задевало, что Миша не очень чуткий человек: если ему не написать все метровыми буквами и не подсунуть под нос, так он ничего и не заметит. Но оказалось, что это не проклятие, а благословение божье.

— У тебя все хорошо? — спрашивал Миша.

— Все нормально.

И подобного заявления ему было вполне достаточно.

Лена разглядывала себя в зеркало: видно уже животик или не видно? О, господи! Почему она раньше не могла сообразить, что забеременела?! Тогда бы можно было тихонечко сделать аборт и никому ни в чем не признаваться. А теперь что?