Эльвира Барякина - Заговор молчания

Марике сделалось несколько не по себе. Богатый жених — это, конечно, здорово, но… Так или иначе, все крупные спекулянты связаны с уголовщиной, а это — взятки, воровство, шантаж… Иногда даже убийства.

«Господи, ну почему у каждого интересного мужчины обязательно должны быть тайные пороки! — чуть ли не простонала Марика. — Почему нельзя быть просто каким-нибудь народным артистом или лауреатом всесоюзной премии?»

В этот момент к ним подошла незнакомая женщина — здоровая, как олимпийская чемпионка по толканию ядра.

— Мисс Седых? — спросила она низким тягучим голосом.

Марика подняла на нее взгляд:

— Да?

— Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

— Я пойду пока покурю, — деликатно сказал Вася.

Сев рядом с Марикой, женщина выложила перед собой тяжелые красные ладони.

— Меня зовут Мэри Лу Доббинс, я начальник службы внутренней безопасности ЦРУ.

В первую секунду Марике показалось, что она ослышалась.

— Как «ЦРУ»? — только и смогла произнести она.

— Нам уже многое о вас известно. Вас зовут Марика Седых; вы учитесь на пятом курсе филологического факультета; живете в одной квартире со старшей сестрой, ее мужем и соседкой.

Марика молчала, не зная, как реагировать. Внезапно в памяти всплыл сон, в котором Алекс пытался завербовать ее. Руки сжались, в висках бешено запульсировало.

Арест, допросы — вот что ждало ее в будущем.

— Я полагаю, вы сами искали встречи с нами, — проговорила Мэри Лу. — Ведь обычно советские граждане избегают контактов с иностранцами.

Дикий страх сковал Марику до немоты. Знала же, знала, что поход в это чертово посольство добром не кончится!

— Мы выплачиваем довольно приличные деньги своим сотрудникам.

С грохотом отодвинув стул, Марика вскочила и понеслась к выходу.

— Чего она от тебя хотела? — попытался остановить ее Вася.

Но Марика не ответила ему. Она была настолько перепугана, что мечтала лишь об одном: вырваться из посольства, добраться до дома и запереться ото всех в своей комнате.

Тем временем Алекс подошел к веселящейся от души Мэри Лу:

— Ну что, совсем запугала девчонку?

— Разумеется! Оказывается, я такая страшная женщина!

Алекс поцеловал ее в щеку:

— Я тебе должен!

Алекс догнал Марику у входа в метро:

— Эй, постой!

Заслышав его голос, она остановилась:

— Что тебе надо?

Грудь ее тяжело вздымалась, в глазах плавала неподдельная паника.

— Марика, мы пошутили.

Она не сразу поняла, о чем он говорит.

— То есть?

— Мэри Лу не имеет никакого отношения к ЦРУ. Она моя старая приятельница. Мне просто не понравилось, что ты слишком много внимания уделяла тому парню в светлом костюме. Вот я и попросил ее вырвать тебя из его жарких объятий.

Марика мгновенно ослабела:

— Ты… Да ты знаешь, кто ты?!

— Догадываюсь.

— Нет, не догадываешься! Ты просто сукин… — Внезапно Марика прервала себя на полуслове, словно вспомнив о чем-то. — Слушай, займи мне двести рублей, а? — проговорила она уставшим голосом.

— Только если ты пообещаешь не сердиться на меня. — Ухмыляясь, Алекс полез в карман за бумажником. — Черт… Куда я его засунул?

— Что, дома забыл?

Бумажника не было. Алекс еще раз проверил все карманы.

— В метро вытащили! Я когда к тебе ехал, вокруг меня какие-то парни терлись.

— Так у тебя что, вообще больше нет денег? Ни сколько? Ни копеечки?

— Нет, но…

Марика в растерянности посмотрела на него:

— Боже мой… Что же мне теперь делать?!

Она была настолько расстроена, что Алексу стало ее жалко.

— Ну, на этом жизнь не кончается. Мы что-нибудь придумаем.

— Ты ничего не можешь придумать! — в отчаянии воскликнула Марика. И, не простившись, пошла прочь.

Она вернулась домой разбитая и несчастная.

Темная прихожая, вешалка, зеркало… Марика медленно принялась расстегивать пуговицы пальто. Она уже ненавидела и свое платье, и свою прическу, и все те побрякушки, которые они с Леной с таким трудом собрали… Как все это было неуместно и глупо!

Но еще больше она ненавидела Алекса. Не за то, что он слишком зло и обидно разыграл ее, а за то, что он не оправдал возложенных на него надежд. Марике даже в голову не приходило, что у него может не оказаться денег.

Вскоре она придумала еще одну причину для раздражения: если бы не Алекс, она бы поближе познакомилась с Васей и выпросила у него нужную сумму. Он бы дал, он богатый: ему двести рублей — все равно что две копейки.