Джика Ютеш - У нас в Крисанте

— Вот оно что, — весело рассмеялась мать Ины. — А ты, Тити́на, почему молчишь? Скажи, как тебя звать и в каком ты классе учишься. Ты же видишь, что они хотят с тобой познакомиться.

Титине Ги́ге восемь лет, и она перешла во второй класс. Когда ее мать узнала, что Михэлуке исполнится осенью девять лет и он еще не ходил в школу, она с удивлением спросила:

— А почему? Ты, наверное, болел и два года не ходил в школу?

— Когда мне исполнилось семь лет, умерла мамочка, — запинаясь, ответил Михэлука, — и дядя забрал меня в Крисанту.

— Ах, вот оно что, — задумчиво протянула начальница. — Я поговорю с твоим дядей… А где твой отец?

— Я… я не знаю… у меня не было отца. А мамочка сестра дяди! — прошептал Михэлука, и глаза его наполнились слезами.

Титина тихонько подошла к нему и взяла за руку.

— Не плачь, — попросила она дрожащим голосом. — Не плачь, а то и я заплачу. У меня тоже нет папы.

— А он не плачет, — взволнованно сказала мать. — Просто, вспомнил о маме!

Михэлука сам не понимал, что с ним творится. Хотелось плакать, но слезы почему-то не лились. Эта чужая девочка берет его за руку, а ее мать разговаривает с ним так ласково! Она и не думает их прогонять…

Как-то незаметно они все оказались на галерее усадьбы и уселись в соломенные кресла, в которых обычно сиживал старый барин… Михэлука смущенно прятал под кресло босые ноги. Но Бенони не смущался!

На соломенном столике появились корзиночка со спелыми абрикосами и блюдце с круглыми разноцветными конфетами, куда Бенони то и дело запускал свою пухлую и довольно грязную лапу. Глаза мальчика сияли от удовольствия, а челюсти работали вовсю.

— Бери и ты, — великодушно угощал он брата.

Но Михэлука окончательно пришел в себя, лишь когда услышал голос дяди.

Михэлука сидел молча, не выпуская из рук обеих кукол.

— А вы зачем сюда пожаловали? Какие вы оба растрепанные, грязные! — пробормотал он смущенно. — Вы уж простите, товарищ Гига, не сердитесь на них, они у меня настоящие дикари. Людей мало видели.

Но начальница ласково рассмеялась.

— Ничего, ничего, не надо их обижать. Мы скоро будем друзьями, ведь дети вместе пойдут в школу! Надо обязательно их учить, а то я сообщу в школьное управление и вас оштрафуют, — пошутила она.

Заметив, что дядя Гаврила явно чувствует себя не в своей тарелке, «главная» рассмеялась и позвала его в сад — надо, мол, подсчитать, сколько заказать черенков для одичавших яблонь.

После ухода матери Титина принесла мяч и две большие облысевшие куклы. Одну звали Мили, другую — Лили. Они были одеты или, вернее, закутаны в разноцветные тряпочки. Ина рассказала, что кутает их так потому, что обе долго болели скарлатиной, и она боится, как бы куклы не простудились. Девочка всячески старалась развеселить Михэлуку, но он сидел молча, не выпуская из рук обеих некрасивых кукол с такими красивыми именами.

— Они похожи на пугала! — ляпнул Бенони и, схватив мяч, с радостным воплем далеко забросил его. Но вскоре ему наскучило играть одному. Титина так и не отходила от Михэлуки.

— У меня есть книжки с картинками, — заявила она. — Идем покажу!

Так зародилась дружба с Иной, и вскоре для детей началась новая жизнь, полная радостей.

Вернувшись домой вечером, дядя твердо заявил жене:

— Мы с тобой, Олимпия, занялись своими делами, а о ребятах забыли. Растут они у нас как дикари. Ну и ругала меня начальница! И поделом ругала. Сами грамоте не обучены, так давай хоть детей в школу определим. Михэлуке скоро девять лет сравняется…

— Нам сейчас не до того! — взвилась тетка. — Только мне и дела, что о Михэлуке думать! А Бенони не исполнилось еще и семи…

Но дядя настоял на своем.

Деревня Присэкань — по ту сторону холма, и до ее школы целых пять километров. Школа, что напротив городской больницы, поближе, туда можно пройти напрямик по шоссе. Но и до нее три с половиной километра, и дядя отвозил в школу всех троих ребят на старом барском шарабане. Усаживал их рядком на мягком, обитом потрескавшейся белой кожей сиденье и доставлял, как барчуков, до самой школы и на том же шарабане привозил обратно. Эти ежедневные поездки вызвали новое недовольство тетки.

— Ты что, нанялся кучером у агрономши? Возишь ее дочку в школу, как принцессу!

— Так ведь я отвожу не тольку ее дочку! Мои ребята тоже едут! — смеялся дядя.

Весной, когда ферме вернули коров и организовали большое животноводческое хозяйство, в Крисанту каждое утро стал приезжать грузовик за молоком для рабочей столовой, а столовая находилась в двухстах метрах от школы.