Джика Ютеш - У нас в Крисанте

— Да замолчи ты! До весны где-нибудь раздобуду денег.

Но по его равнодушному тону было ясно, что мысли его далеко. Он и в самом деле тут же ушел на ферму. По всему было видно, что теперь в этой ферме вся его жизнь.

Начальница фермы по нескольку раз в день ездила на велосипеде в город. Как только она появлялась на шоссе, тетка и ребята бежали к забору, чтобы еще раз на нее поглазеть. Им казалось, что «замухрышка» виновата во всех их напастях, — ведь это из-за нее дядя пропадал все дни в Крисанте.

— Может, бог даст, свернет себе шею на этом чертовом велосипеде и не вернется из города! — бормотала тетка.

Но «главная» и не думала сворачивать себе шею. Всякий раз благополучно возвращалась на ферму и привозила всё новые и новые планы.

Тетка перестала запрещать ребятам бегать в Крисанту. Как только она потеряла надежду немедленно завершить постройку нового дома, у нее появился интерес к делам фермы. Теперь она сама то и дело посылала ребят узнать, что еще там затеяла «замухрышка».

А на ферме работа кипела вовсю. Отовсюду выметали мусор и грязь, все скребли, чистили и белили, наводили везде порядок, ремонтировали и барскую усадьбу и комнаты, что по соседству с кухней, в которых теперь жили новые рабочие. Снесли даже старый навес над кузней и на том месте начали возводить прочное здание из кирпича. Дядя говорил, что там будет механическая мастерская и, как только здание достроят, Томека вернется на ферму.

Михэлука только сейчас понял, что дядя очень привязался к Томске и тоскует по другу. Одна лишь тетка не радовалась скорому возвращению механика.

А на огороде рабочие возводили какой-то необыкновенный стеклянный дом, от которого дядя был в полном восторге. Хвастался даже, что в этом домике можно и зимой выращивать перец, помидоры и баклажаны. Кроме того, рабочие копали на ферме канавы, по которым будет подведена вода из пруда. Для этого был заказан даже специальный двигатель. Дети радовались всей этой непривычной для Крисанты суматохе, но злые слова тетки о «замухрышке» все же запали им в душу. Стоило ребятам услышать голос «главной» или заметить ее издали, как они тут же удирали. С бьющимся от страха сердцем они уползали по грядкам, прокрадывались на четвереньках между кустами и — высокими травами, как будто им угрожала бог весть какая опасность. Вскоре посещения фермы превратились в новую, увлекательную игру.

Михэлука полностью стал на сторону тетки и старался все высмотреть и разузнать. Он даже начал следить за дядей и с таинственным видом сообщника докладывал тетке обо всем, что делается в Крисанте. Бесконечно радуясь этой новой игре в таинственность, Бенони слепо повиновался брату и ходил за ним как тень.

В один из дней «главная» открыла опечатанный склад, в котором хранилась не пригодная для Народного театра мебель старого барина, и Михэлука тут же стремглав помчался домой доложить об этом тетке. Как только дядя пришел обедать, тетка сразу набросилась на него:

— На наш дом и на наше хозяйство тебе наплевать, а для нее стараешься! Холуем был, холуем и остался.

— Какой же я холуй? Что это ты выдумала? — притворился дядя, что не понимает, о чем идет речь. — Я же тебе говорил, что меня назначили бригадиром!

— «Бригадиром»!.. — передразнила его тетка. — Это ты как бригадир перетаскиваешь на собственном горбу для нее мебель? А по какому праву заделалась она хозяйкой над этой мебелью?

— А ты тут при чем? — вскипел дядя. — Какое тебе до всего этого дело? Вещи внесены в список и принадлежат ферме. Этой мебелью мы обставим кабинеты.

— Кабинеты обставляете? — прошипела тетка. — Кроватями да шкафами из орехового дерева кабинеты обставляете?

— Я уже давно вижу, что ты не в своем уме, — вздохнул дядя и сел обедать. — Может, хочешь наняться на ферму? Пожалуйста, тебя примут.

— Еще чего выдумал! Снова хочешь меня в прислуги определить? — взвизгнула тетка и столкнула со стола тарелку с едой. — Убирайся! Пусть твоя хозяйка тебя кормит! Нечего тебе в моем доме делать, ненавистник!

Дядя горестно вздохнул и бросил пристальный взгляд на двух маленьких шпионов, которые тихо сидели, уткнув носы в тарелки.

— А вы тоже хороши! — сурово упрекнул он их. — Наболтали невесть что! Чтоб я вас на ферме больше не видел, а то возьму ремень и так отстегаю…

Дядя вытер усы, будто наелся досыта, встал из-за стола и протянул руку за шапкой.

Тут тетка залилась душераздирающим плачем.

— Боже, боже, нет человека несчастнее меня! Живу, мучаюсь, торчу одна, как колючий куст на обочине!.. Смотрите, люди добрые, опять уходит и оставляет меня без всякой помощи… Выйду я на широкую дорогу, буду плакать, буду вопить, пусть все знают о моем горе!.. Весь мой труд идет прахом, дожди его поливают, снега съедают! — запричитала она, хватаясь в отчаянии за голову.