Александр Кулешов - Белый ветер

— Я прошу направить меня в воздушно-десантные войска и, если можно, моих товарищей Цурикова и Розанова тоже, — закончил он свою взволнованную речь.

Полковники улыбнулись. Главный (его сразу определил Левашов) сказал:

— Здесь, товарищ Левашов, не юридическое, а военно-политическое училище. И вы не адвокат, ваши товарищи сами скажут за себя. А вот свои интересы вы защищали, надо признаться, убедительно. Ну как, рекомендуем в ВДВ? — он повернулся к своим коллегам.

Те молча кивнули.

— Спасибо, товарищ полковник! — просиял Левашов.

— Не забудьте на «отлично» госэкзамены сдать, — опять улыбнулся полковник, — тогда ваши шансы улучшатся.

Левашов досадовал. Эх, нет рядом Наташи. Как бы он хотел поделиться с ней радостной новостью! Вот и решился вопрос, который так волновал его все эти годы, решился за какие-то считанные минуты. А может, не за минуты? Может, приглашая его на беседу, полковники уже знали, куда направить будущего лейтенанта Левашова? Знали о его увлечениях, о занятиях в аэроклубе, о желании, которое он высказал командиру роты еще на первом курсе?

Цуриков и Розанов также побывали на беседе и получили направление в воздушно-десантные войска.

На их просьбы направить всех троих в одно соединение председатель комиссии сказал:

— Поедете в политотдел ВДВ, там сами решат, куда вас послать.

Итак, главный вопрос был решен. Оставалось сдать госэкзамены. Они подошли незаметно и оказались не такими страшными, как ожидалось.

Лишь раз Левашов чуть не сбился. Ему достался вопрос о работе гидросистемы мостоукладчика. Почему-то, рассказывая о работе спускового механизма, он забыл величину давления в системе. Ну забыл, и все тут! Замолчал, растерянно глядя на экзаменатора.

— Выскочило из головы, — сказал он честно.

— Ничего, отойдите в сторонку, сосредоточьтесь и вспомните.

Он так и сделал. Стал припоминать учебные страницы — не получилось. И вдруг вспомнил, как однажды, глухой ветреной осенью, под проливным дождем, под огнем «противника» форсировали реку. Он тогда, мокрый и злой, упрямо возился у механизма МТУ и сумел-таки в положенный срок справиться с заданием. Нужная цифра возникла в его мозгу сама собой.

— Вспомнил, товарищ полковник, вспомнил! Две с половиной атмосферы! — обрадованно закричал он.

— Тише, тише, курсант Левашов, видите, я же говорил вам.

Зато на экзамене по партийно-политической работе его доклад об индивидуальной работе с подчиненными был признан одним из лучших — это сказал потом сам экзаменатор.

— Прямо уж лучший! — подтрунивал Цуриков, скрывая зависть. — Просто ты хорошо усвоил другой предмет: индивидуальный подход к начальникам. Сумел без мыла в душу влезть, вот они тебя и хвалят.

— Я? В душу влезал? Да ты что?! — возмутился Левашов, на радостях забыв привычку друга подшучивать.

— Еще бы! — с серьезным видом продолжал Цуриков. — Видели небось, как ты председателю экзаменационной комиссии пуговицы по ночам чистил…

Левашов лишь досадливо махнул рукой.

Наконец наступил торжественный день выпуска. Ласковый, теплый август стоял на дворе. На голубом небе ни облачка. С утра начищенные, элегантные, с блестящими офицерскими погонами на плечах, они нетерпеливо ждали заветного часа. Выпускники были одеты в форму тех войск, в какие получили назначение. Трое — Цуриков, Левашов и Розанов — в форму воздушных десантников.

Торжественная церемония проходила по традиции в центре города на площади Ленина.

Проходила при большом стечении народа, приехало много иногородних гостей. Было все: вынос знамени, торжественный марш, зачтение приказа, вручение дипломов, выступления секретаря обкома, генерала из политуправления, ветерана Героя Советского Союза, начальника училища.

— Вы уходите в большую жизнь, — гремел над площадью могучий бас полковника Одинцова, — и не ищите в ней легких дорог. Вас ждут перемены мест, трудные условия службы и быта. Ваш рабочий день не восемь часов — все двадцать четыре! На вас ляжет величайшая ответственность — ответственность за ваших подчиненных, за их умение, за их настроение, за их готовность к защите Родины. Вы — офицеры-политработники, поэтому ваша ответственность особая — за высокий моральный дух солдат, за их готовность выполнить воинский долг до конца. За годы службы через ваши руки пройдут сотни, тысячи людей. Вы не в ответе за то, какими они придут в ряды Советской Армии, но в ответе за то, какими они эти ряды покинут. Вы не только должны подготовить солдата, вы должны воспитать гражданина. Подавайте подчиненным личный пример не только в службе и военной науке, но и в быту, в семье, в общественной жизни, в поведении. Будьте строги и требовательны, но справедливы и внимательны. Вы должны представлять, как стреляет, прокладывает линию или ставит мину ваш солдат, но вы же обязаны знать: кто ждет его дома, почему он мрачен или весел, кем был до службы и кем хочет стать после нее. Рота или взвод для вас не просто солдаты, а человеки, каждый со своим характером, мечтой, стремлением, думой. И каждый из них, слышите, каждый должен видеть в вас старшего друга. Ни к одной нужде, ни к одной беде, ни к одной судьбе вы не имеете права быть равнодушными. И знайте, что солдат теперь стал другим. Вы будете руководить людьми со средним образованием, а то и высшим — эрудированными, начитанными, с широкой культурой. И вы не имеете права ударить перед ними лицом в грязь. Поэтому вы обязаны постоянно расти. И никогда не обманывайте спрашивающего, не отмахивайтесь от вопроса, лучше честно признайтесь в незнании и подготовьтесь к ответу в следующий раз. Вы не одни, рядом с вами будут опытные старшие командиры, будут ваши товарищи по службе. А главное, рядом будут партийная и комсомольская организации. На них вы можете твердо опереться. И все, что я сказал, действительно на всю вашу военную жизнь, в каком бы звании вы ни были — лейтенантом или генералом. От всего сердца желаю вам, товарищи офицеры, больших успехов на вашем трудном и благородном пути!..