Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

И опять Новожилов поставил в тупик арбитра обращением к истории. Сколько можно отвлекаться? С неудовольствием арбитр повернулся — и вот досада! — зацепился рукавом за щербатый подлокотник. И конечно же вырвал клок. Конец речи он не слыхал, будучи занят поглаживанием пострадавшего места. Таким образом, зал получил историческую справку нескомканной.

— Правда, петровская сосна была целая, — просвещал Новожилов, — никто с нее не скусывал почки, зато один сук, здоровенный и с загогулиной, произвел на царя такое же неизгладимое впечатление, как скусанная верхушка — на лесников. И царь приказал сделать сук первым экспонатом Кунсткамеры.

Дальше Новожилов беспрепятственно обстрелял представителей вопросами:

— Рыбаки развели в пруду рыбу, а чайки и цапли прилетели и едят ее. Кто будет платить за чаек и цапель? Школьники повесили пятьсот скворечен. Скворцы вывелись и в соседнем саду поели вишни и черешни. Кто раскошелится? Грачи склевали всходы кукурузы и спелые подсолнухи…

Представители истца молчали, сраженные причудами царя, сжиганиями на костре и безучастностью арбитра.

— Все такие умные, только не знают, что охотничье хозяйство не владеет дикими зверями и птицами. Оно их охраняет. Дикие животные — собственность хозяйства, если они в вольерах, клетках и других местах передержки. Но как только их выпускают в угодья, то они сразу становятся собственностью государства. И с этих пор находятся в состоянии естественной свободы и миграции.

Компетентные зайцеведы дружно зашевелились, расправили плечи, выпрямились, точно их самих выпустили на волю. А государственный арбитр, услыхав: «естественная свобода», нахмурился и наконец-то попросил не отвлекаться.

Не богаты степи лесами. Что уцелело от былого великолепия, от байрачных и пойменных дубрав, березняков, от ольховых левад и непроходимых тугаев — в долинах рек, в низких колках, по дну оврагов, балок. Но и последнее изводили. При сельскохозяйственных работах больше всех доставалось тернам. Чуть мешают пройти поливальной машине, и готово — выкорчевываются, вырубаются. А новые сажать никто не торопится. Владельцы земли — колхозы, лесничество, их воля — закон. Благо терн — растение живучее, лезет на вырубках само. Но пока вырастет — не одна пыльная буря пронесется над станицей. Давно ли пересевали озимую пшеницу взамен уничтоженной? Минувшим апрелем поднялись сильные восточные ветры, и пыльная буря трепала округу пять дней. Чего только не натворила?! Полуплешивыми глядели поля на холмах. Их выдуло вместе с посевами. Низины засыпало сплошь. А лесополосы занесло, как во время зимних буранов. Лишь деревенской ласточке ничто не помешало возвратиться под крышу новожиловского дома, а коршуну издать первый клич.

Однажды после пыльной бури по станице прокрались невиданные существа: черные, страшные. Но старики даже не крестились, не говорили: «Свят, свят!»

Кто ахая, кто смеясь, глядел им вслед. Никак новожиловские практиканты? Не убереглись, сердечные. Купались в реке, от жары осовевши. По простоте и обрадовались, завидев огромную черную тучу. Приняли за грозовую. Повыскакивали из воды и давай плясать: «Сейчас дождь будет!»

А туча, ломая деревья, налетела, исхлестала и облепила жирной пылью с головы до пят.

Грязные, полуголые, с волосами, как дыбом торчащая пакля, практиканты насилу добрались до базы. От стыда прятались за каждый плетень. Еле отмылись. На их беду, вода пересохла: из артезианских глубин не выкачал насос ничего. Размягший, горячий, лежал резиновый шланг. Выручила цистерна, накануне доставленная трактором и установленная посредине усадьбы. Двухнедельный запас воды вылили за час. И запомнили на всю жизнь, что такое пыльная буря в чистый безоблачный день.

А бердюгинцы продолжали толковать о гидроклиматическом режиме района. На их плечах — судьба засушливых степей. Их задача — закрепление почвы. Первостепенная — на равнинах. Второочередная — на склонах, холмах. Чтоб не усиливался поверхностный сток. И не срывался бы плодородный слой…

Что возразить? Правдоподобнее несусветицы слышать не приходилось. Разве что удивиться способности оправдывать собственное упрямство?! Как будто бердюгинцев первых волнует судьба засушливых степей! Как будто у них не было такого предшественника, как Докучаев! И Новожилов призывал великого почвоведа в свидетели, обращаясь к его портрету, висящему в кабинете Бердюгина. Рассчитывала ли докучаевская экспедиция на диких животных, закладывая сто лет назад лесополосы в степи? И сам же отвечал: «Лох, боярышник, груша, яблоня, бузина — вот что сажала его экспедиция!»