Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

В хозяйстве работала столичная киногруппа. Снимали фильм о флоре и фауне района. Ребята покладистые, свойские, в кепочках. Зажгли, подключили, завертели. Лучшего кадра, чем эпизод с браконьером, они и желать не могли. Кассовый сюжет! И зоотехника подманили, как лисицу на мышиный писк. Оперативно, чисто, бесшумно. Кумом королю он чувствовал себя в свете ламп. Ему кивали, пока он выкладывал небылицу о расстреливании патронов. Не пожалели пленки, чтобы проявил артистические способности. Выкачали до последнего, а потом…

«Заложили!» — иного слова не нашел зоотехник после того, как фильм прокрутили по телевидению.

Что вскоре началось!.. Новожилов и вспоминать не хотел. По сей день спрашивал: «Кто же виноват? Я, который его поймал и предупредил браконьерство, или он — заядлый враль?»

На экстренном заседании райисполкома всыпали обоим. Новожилову — за обнародование, зоотехнику — за то, что попался. Относительно же связей с телеоператорами, корреспондентами и разной газетной братией было грозно приказано: «Отменить!»

В пору, когда работал простым охотоведом, вздумал он поймать Хлыстобуева — своего начальника, недавно назначенного и начавшего исполнение обязанностей с широких охот в запретных местах. Особенно полюбилось Хлыстобуеву озеро с небольшим островком. На зеленой поляне с видом на дали можно было развести огонь и удобно расположиться.

За костром и увидел теплую компанию нагрянувший Новожилов. Пирамида вареных раков, как свечами, украшенная бутылками коньяка, высилась в центре застолья. Недалеко от берега лежали горы битой дичи. На нее сразу же и наставил фотоаппарат Новожилов. Из клюва верхнего селезня еще сочилась кровь.

То ли запах жареного гуся расслабил приятелей, то ли близость Хлыстобуева, который где-то там стрелял за деревьями, только в появлении незнакомца они не усмотрели ни малейшей угрозы для себя. И спокойно продолжали подкладывать в огонь ветки. Так и запечатлелись бы на фотографии, если бы не подоспел Хлыстобуев. В бешенстве он спросил: почему охотоведишка позволяет себе контролировать директора? А Новожилов и у него потребовал путевку на охоту.

Тогда разъяренный начальник отобрал у наглеца фотоаппарат и засветил пленку. Но в следующее воскресенье Новожилов опять следил из укрытия, как Хлыстобуев с гостем приближается к стае бедствующих уток. По ноябрьскому холоду они низко кружили над полыньей.

Вот хлыстобуевская лодка показалась между камышами, сейчас выйдет на открытую воду. Новожилов поднял фотоаппарат. Но что такое? У горе-охотника, гостя Хлыстобуева, упало в воду ружье. Только что лежало на борту, и вдруг — бульк! — и нет дорогого ружья. Не колеблясь ни секунды, Хлыстобуев разделся и спрыгнул вниз. Будто охотничий пес! Долго нырял в ледяной воде, пока не нашел драгоценность.

Глядя на дрожащего Хлыстобуева, которому благодарный гость помогал одеваться, Новожилов понял, что с этим начальником он не сработается никогда. И, вернувшись, дал согласие на переход в Сухой Ерик, где осиротело хозяйство.

Даже ручей ушел отсюда, оставив излучину русла да память о себе в названии места — Сухой Ерик.

И вот явился Новожилов, глянул на ивы, сторожившие песчаное ложе, и сказал:

— Был бы лес, любую землю заселю зверьем!

И теперь, когда заселил, каждый охотник норовил приехать к нему — пострелять.

В конце лета, едва открывался охотничий сезон, машина за машиной тормозили на базе, и гремел голос:

— Всего полно: зверят и птичат! Лоси, олени, кабаны, косули… На каждом шагу! Дикие утки, фазаны — прямо во дворе!

А возле утренних прохладных подсолнухов уже гремели первые выстрелы — по перепелам.

Почти всегда ходил он в широченных вельветовых брюках, калошах на босу ногу, а когда надевал лесную форму, сразу было видно: ему тесно.

Для простоты и удобства делил он людей на друзей природы, ее врагов и безразличных, прибавляя: «У меня в мозгу всего четыре извилины: дичь, фотография, хищники, браконьеры».

Вот привозят гостя, которого нужно уважить, показать особое отношение, короче — сделать исключение, а Новожилов заявляет: «Стреляйте то, что записано в путевке. И на указанной территории. Если кто нарушит — убьет, к примеру, лишнего зайца, — поймаю. Повешу зайца на шею. Сфотографирую и пошлю фото в газету. Мол, начальник такой-то». Гость улыбался, находя, что товарищ колоритный, не без юмора. А сопровождающим становилось не по себе. Они знали: с Новожилова станется, — как сказал, так и сделает. И думали: скорее бы оттеснить гостя от опасного колорита, пока не добавил дурацкую присказку: «Никаких исключений! На охоте, как в бане, все равны!!!»