Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

В обычной ситуации, будь Найт даже тет-а-тет со Стефаном, он бы едва ли позволил себе намекнуть на свои возможные взаимоотношения с Эльфридой. Но в нынешней обстановке Найт ощутил склонность открыть душу.

– Стефан, – сказал он, – эту леди зовут мисс Суонкорт. Я гощу в доме ее отца, как вы, вероятно, знаете. – Он приблизился к Смиту на несколько шагов и прибавил тихонько: – Я могу также сказать вам, что мы собираемся пожениться.

Как бы тихо ни прозвучали эти слова, Эльфрида услышала их и ожидала ответа от Стефана, забыв, как дышать, в полнейшем молчании, если это можно назвать молчанием, поскольку платье Эльфриды при каждом ударе ее сердца колыхалось и вздымалось волнами, словно жидкость в термометре любви [155] Термометр любви, или трубка Франклина (англ, pulse glass, palm glass, Franklin’s pulse glass), – демонстрационный прибор для изучения термодинамики. Прибор состоит из двух полых стеклянных шаров, соединенных друг с другом стеклянной трубкой. Шары частично заполняют слегка подкрашенным жидким эфиром, откачивают воздух и герметично закрывают. У эфира низкая температура кипения, поэтому для того, чтобы он нагрелся, достаточно подержать один из шаров в руке. Чем быстрее нагревается шар от ладони, тем быстрее жидкий эфир, на который давят пары эфира, что выделяются при его нагревании, перетекает в холодный шар. Трубку Франклина стали называть термометром любви: чем горячее рука человека, тем быстрее нагреется эфир, выделит пары, жидкость перетечет в холодный шар, а потом горячий эфир станет булькать и ходить волнами в сосуде. В наше время этот прибор стал сувениром, научной игрушкой; продается множество дизайнерских творений – вариаций термометра любви, где запутанные стеклянные трубки наполнены жидкостями различных цветов. , и шелестело, прикасаясь к стене, в ответ тому же сердцебиению. Лучи солнечного света, что достигали ее лица, придавали ему голубоватую бледность по сравнению с лицами тех двоих.

– Я вас поздравляю, – сказал Стефан тихонько и громко прибавил: – Я знаком с мисс Суонкорт… немного. Вы должны помнить, что мой отец является прихожанином мистера Суонкорта.

– Я думал, что ты, возможно, не жил дома с тех пор, как они поселились здесь.

– Несомненно, я никогда не жил дома, начиная с того времени.

– Я знакома с мистером Смитом, – молвила Эльфрида слабым голосом.

– Что ж, мне нет никакого оправдания. Полагаю, будь вы незнакомцами друг для друга, мне следовало бы вас представить, а поскольку вы добрые знакомцы, мне не нужно было так упорно стоять между вами. Но по правде говоря, Смит, в моих глазах вы все еще мальчик, даже теперь.

Казалось, Стефан только в этот миг осознал всю глубину жестокости своего положения. Он не мог сдержать слов, которые слетели у него с языка с неясной горечью:

– Вам следовало сказать, что я в ваших глазах по-прежнему остался деревенщиной, сыном ремесленника, и поэтому неподходящая персона для такого знакомства.

– Ох, нет, нет! Я вовсе не это хотел сказать. – Найт попытался дать свой ответ смеющимся тоном для ушей Эльфриды и серьезным для слуха Стефана, и обе его попытки явно провалились и вылились в сказанные через силу слова, кои никому не понравились. – Что ж, давайте снова выйдем на открытое пространство, а вы особенно молчаливы, мисс Суонкорт. Вы не должны тревожиться о Смите. Мы знаем друг друга на протяжении долгих лет, как я вам говорил.

– Да, вы говорили, – эхом отозвалась она.

– Только подумать, она и словом не обмолвилась о том, что знает меня! – едва слышно пробормотал Смит и с некоторыми угрызениями совести подумал о том, как сильно ее поведение напоминает его собственное, когда он впервые явился к ним в дом на правах незнакомца.

Они поднялись по ступеням к дневному свету, и Найт больше не обращал внимания на поведение Эльфриды, которое он, как обычно, счел естественной скромностью молодой женщины, кою видят с ним прогуливающейся вместе, что не оставляет особых сомнений в том, что это значит. Между тем Эльфрида вышла немного вперед и быстрым шагом пошла через кладбище.

– Вы очень много изменились, Смит, – сказал Найт. – И полагаю, не больше, чем того следовало ожидать. Как бы там ни было, не воображайте, что я буду испытывать хоть малейший интерес к вам и вашим успехам всякий раз, как вам вздумается поведать их мне. Я не забывал о той привязанности вашей, о которой вы говорили как о причине вашего отъезда в Индию. Юная леди из Лондона, не правда ли? Я надеюсь, все благополучно?