Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

Этот акт долготерпения подходил именно для такого душевного склада, каким обладал Стефан. Девять мужчин из десяти, возможно, потеряли бы голову, попытались бы немедленно с нею увидеться, честным или же нечестным путем, и тогда сами бы себе накликали катастрофу в любви. Возможно, это было бы к лучшему, а возможно, что и к худшему.

Стефан отправился в Бирмингем на следующее утро. Отложи он поездку на день, это не сыграло бы никакой роли, но он знал, что не найдет себе места, пока не начнет и не кончит программу действий, что он огласил для себя. Физическая активность иногда извлекает из нашего сердца жало беспокойства не менее успешно, чем сама уверенность в хорошем исходе.

В течение этих дней, которые Стефан отсутствовал в Энделстоу, он жил в череде постоянно сменявших друг друга душевных состояний. Когда бы его эмоции ни проявлялись, он был в агонии. Когда же он находился не в агонии, порученное ему дело насильно освобождало его разум от всех глубоких размышлений об Эльфриде и любви.

К тому времени, когда он предпринял путешествие обратно домой, Стефан уже так поработал над собою, что почти решился исполнить свое намерение: нанести ей визит и встретиться лицом к лицу. В этих обстоятельствах он снова выбрал свой любимый маршрут – добраться на речном пароходике от Бристоля до Касл-Ботереля, ведь время, сэкономленное благодаря скорости железнодорожных поездов, все равно будет истрачено на длительные остановки на железнодорожных станциях да на езду окольными путями.

Был ясный тихий вечер в начале сентября, когда Стефан вновь сошел на пристани этого городка. Ему захотелось ненадолго задержаться на причале, прежде чем начать подниматься на холмы, и он возымел романтическое намерение добраться до своего дома, пройдя мимо того особняка, где жила она, при этом не желая бродить вокруг него, пока не настанет тот час, когда сгустившиеся вечерние тени надежно укроют его от посторонних глаз.

И вот, ожидая таким образом, пока на землю не опустится ночь, он наблюдал безмятежную картину на небе, где бледное свечение на западе превратилось сперва в печальное однотонное полотно, где краски стали медленно сгущаться в ночную тьму. Выступила звезда, а затем еще одна и еще. Они блистали на реях и над такелажем двух бригов, работающих на угле, которые стояли на якоре бок о бок, где звезды казались маленькими лампами, кои подвесили на веревочки. Мачты бригов сонно покачивались от малейшего движения волн, что клокотали и булькали с праздным постоянством в укромных уголках и вымоинах мола.

Сумерки сгустились уже достаточно для его целей; и когда он, с печалью в сердце, собрался было тронуться с места, небольшая лодка, в которой находились двое, проскользнула в середину порта с легкостью тени. Лодка пролетела мимо него, прошла дальше и причалила к ступеням пристани в дальнем ее конце. Один из пассажиров был мужчина, которого Стефан угадал по той легкости, с коей тот обращался с веслами. Когда эти двое вышли из лодки и стали лучше видны, он рассмотрел, что второй особой была женщина, а также, что у нее было украшение – явно перо – на шляпке или капоре, поскольку белое пятно на головном уборе было единственной видимой издалека деталью ее наряда.

Стефан ненадолго остался позади них, и они прошли мимо, и тогда он проследовал так же своим путем и вскоре забыл про эту встречу. Когда он пересек мост, сошел с большой дороги и направился по тропинке, что вела к долине в Западное Энделстоу, он услышал тихий щелчок маленькой калитки, что была на несколько ярдов впереди. К тому времени, когда Стефан достиг калитки и прошел через нее, он услышал другой такой же щелчок от ворот впереди. Какой-то другой человек или люди явно шли впереди него по той же тропинке, а их шаги были беззвучными, потому что ступали они по мягкому ковру торфа. Стефан немного ускорил шаг и увидел два силуэта. Один из них имел на головном уборе белое перо, что он заметил на шляпке женщины на набережной: то была пара, что он видел в лодке. Стефан стал следовать за ними на некотором расстоянии.

Со дна долины, по которой тропика пролегала до сих пор, рядом с полосой такого тонкого ручейка, что он струился едва-едва, другая тропа отделялась от первой и поднималась слева по склону холма. Эта тропинка вела только к резиденции миссис Суонкорт да к одному-двум коттеджам, что были выстроены поблизости. Никакой травы не росло на той отдельной тропе на всем ее протяжении, и Стефан понял, что пара, шедшая впереди него, выбрала именно этот маршрут, поскольку простучало несколько упавших камешков под их ногами. Стефан стал взбираться по холму в том же направлении, но по какой-то непонятной причине он ступал тише, чем те, что шли впереди него. Его ум строил догадки, не отдавая себе в том отчета, догадки о том, кто могла быть эта женщина – была ли она гостьей в Скалах, служанкой или же Эльфридой. Он мысленно задал вопрос, пересиливая себя: могла ли эта леди быть Эльфридой? Мысль о возможной причине ее необъяснимого отказа прийти на свидание к нему заставила его сердце болезненно сжаться.