Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

– Быть того не может, миссис Смит!

– Знаете ли, Джон окапывает им корни, только вообразите. Орудует своей неуклюжей лопатой, рассекая ею корни, луковицы – все, что еще не пустило таких заметных побегов, чтоб хорошо виднелись, выворачивает их из земли и крошит на кусочки. Вот прошлой осенью я только собралась пересадить некоторые тюльпаны, как обнаружила каждую луковицу вверх тормашками, а стебли – изогнутыми дугой. Он выворотил их из почвы еще весной, и хитрые создания скоро смекнули, что небеса находятся не там, где им полагается быть.

– А что это за дивные цветы под живой изгородью?

– Они-то? О Боже, да это же треклятая синюха! [135] Синюха ползучая (лат. Polemonium reptans, англ. диал. Jacob’s ladder) – вид цветковых растений рода синюха (лат. Polemonium). Травянистый многолетник. Высота куста – не более 30 см, имеет сизозеленые листья с широкой кремовой окантовкой, цветы – ярко-голубые, собранные в слегка поникающие соцветия. Вместо того, чтоб расхваливать их, я прихожу в ярость от того, что эти цветы столь охотно расцветают в тех местах, где их совсем не желали сажать. Они по-своему очень хороши, но я не интересуюсь цветами, которых не убивает полное отсутствие ухода за ними. Я могу делать все, что моей душе угодно: выкапывать их, вырывать с корнем, выпалывать их, выдергивать, – и все равно их у меня слишком много. Я вырублю их под корень – глядь, а они опять поднялись на грядке, да еще какие мощные. Выбрасываю их через изгородь, они и там расцветают, заглядывая мне в лицо, словно голодная собака, которую прогнали прочь, а она через неделю-две снова прокралась назад, такая же, как раньше. Куда ни глянешь, синюха выросла и там и сям, и посадите ее в месте, где сроду ничего не всходило, и увидите ее густые заросли через месяц-другой. Прошлым летом Джон навез новых удобрений, сложил их в кучу и говорит: «Мария, если у тебя найдутся такие цветы, которые тебе не нужны, ты можешь посадить их вокруг навозной кучи таким образом, чтобы хоть немного прикрыть ее, хотя что-то стоящее вряд ли станет там расти». Я подумала: «У меня есть кусты синюхи; посажу-ка я их там, в таком-то месте они уж точно не навредят»; и я туда отсадила немало кустов синюхи. Они все росли и росли, и в навозе, и вокруг него, и проросли его насквозь да так размножились, что навоза-то самого вовсе не стало видно. Когда Джон захотел взять немного навоза, чтобы удобрить что-то в саду, то в сердцах сказал: «Да чтоб нация разом конфисковала эту твою синюху, Мария! Она съела все удобрение, каждый его дюйм, и пользы теперь от этого навоза не больше, чем от простого песка». Ну, разумеется, именно так эти прожорливые цветы и поступили. Я убеждена, что главный секрет синюхи состоит в том, что это никакие не цветы, а просто-напросто сорняки, если хотите знать правду.

Роберт Ликпен, мясник, закалывающий свиней, и торговец мясом, в этот миг переступил порог. Туша упитанной свиньи, которая висела в задней комнате кухни, была разделана на две половины вдоль позвоночника, и миссис Смит тем временем занялась приготовлением ужина.

В перерыве между разрубанием и разделкой свиной туши эль был пущен по кругу, и Уорм и мясник слушали рассказ Джона Смита о том, как он встретился со Стефаном, и глаза их были неотрывно устремлены на скатерть с той целью, чтобы ни единое постороннее слово не помешало им правильно вообразить всю сцену.

Стефан спустился вниз, когда рассказ дошел до середины, и после небольшого перерыва, вызванного его появлением и приветствиями, историю снова продолжали рассказывать, словно его здесь и вовсе не было, и говорилось это исключительно для него, как для кого-то, кто ровным счетом ничего не знал о произошедшем.

– «Ну, – сказал я, как углядел его сквозь заросли ежевики, – это мой сынишка, поскольку я его узнаю по манере ходьбы, что он унаследовал от своего деда», и я сам, значит, пошел вперед большими шагами, точь-в-точь как бедный папаша. Однако в нем было чуточку больше резвости, поэтому я не был до конца уверен. Я подошел еще ближе и сказал: «Это мой сынок, поскольку я узнаю его манеру нести саквояж, будто путешественник». И все-таки на дороге может встретиться кто угодно, и путешественников много, больше, чем один. Но я продолжал всматриваться в него что есть сил и говорю Мартину: «Ну, это мой сынок, поскольку я-то небось узнаю моего сынка по его манере вертеть тростью да по фамильной походке». Затем он подошел ближе, и я говорю: «Ну, славно». Могу поклясться, что все так и было.