Тадеуш Конвицкий - Современный сонник

— Когда у нас будет оружие, этакий грузовик безнаказанно не проедет, — тихо сказал Бутуз и поежился, будто от холода. — Увидишь.

Вы долго еще шли, пока наконец откуда-то из глубины гнетущей сонной тишины не вырвалось пение, чужое, резанувшее ухо. Смелый остановился, а за ним и остальные. Он осветил фонариком карту. Неуверенно кашлянул.

— Тургеляны. Немцы не спят. Вероятно, празднуют.

Все молчали.

— Чтобы обойти их, придется шесть километров наложить.

— Проскочим деревню. Нас никто не заметит, — предложил Бутуз.

Крестьяне молчали.

— Правильно. А то я уже натер ногу, — добавил человек из города, который привел парнишку.

— Ну ладно, попытаемся, — решил Смелый и поставил на боевой взвод свой автомат.

Партизаны, буквально на цыпочках, прошли между первыми строениями.

— Есть у тебя пистолет? — шепнул Бутуз.

— Есть.

— Я буду возле тебя, помни.

Ты взвел курок. Рукоять быстро стала влажной в твоей судорожно стиснутой ладони. Ты слышал, как бьется твое сердце.

— Halt! Wer da? — подсек тебя внезапный окрик.

А потом все покатилось своим хаотическим порядком. Сверкнула автоматная очередь, которой ты не слышал, оглушенный никогда еще не испытанным волнением. Все стремительно отскочили в сторону, выламывая жерди забора, перебежали двор, где полно было удиравших собак, вбежали между редкими деревьями, которые осветила новая автоматная очередь — ее выпустили вам навстречу. И тогда все вы припали к заиндевелой земле и смотрели, как пьяные немцы ходят между деревьями, уныло перекликаясь. Кто-то выстрелил с вашей стороны, вероятно Смелый, и, словно под гипнозом, ты вместе с остальными — безоружными рванулся на несколько метров вперед, почти вплотную приблизившись к немцам.

Казалось, что свои перемешались с немцами. Сердце у тебя колотилось так сильно, что ты подумал, будто оно через тонкие ребра бьет по окаменевшей земле, гулкой, как пустая цистерна.

И тогда голос сознания, а вернее, еще сохранившееся чувство достоинства, напомнили тебе про пистолет. Ты вытянул вперед руку, крепко стиснувшую наган, и, напрягая зрение, искал подходящую цель. В нескольких шагах от себя, чуть впереди, чуть сбоку ты заметил какую-то фигуру, прижавшуюся к дереву. Ты направил дуло на ее нечеткое очертание и дважды нажал на спусковой крючок. Первое, что ты запомнил, — тот странный факт, что выстрелов не было слышно. Второе — то, что фигура врага отделилась от ствола дерева и очень медленно сползала на землю, совсем как пальто, сорвавшееся с вешалки.

Потом вы услышали пронзительный крик Смелого:

— За мной! Сюда!

И все побежали вправо, преследуемые полосами трассирующих пуль, которые неслись низко над землей, как обезумевшие светлячки. Вы бежали по замерзшему лугу, и лужи, затянутые коркой льда, разлетались у вас под ногами, как оконные стекла. Утром, когда все спали уже на квартире, пришел командир, поручик Буря. Он снял шапку и сел у окна, глядя на новеньких, лежавших в ряд на соломе. Вы поднимались, как штафирки, неуклюже потягиваясь, зевая, а он улыбался и оценивал взглядом своих будущих солдат.

— В порядке, Смелый?

— В порядке.

— Все пришли?

— Все.

Вы стояли перед ним в ваших городских пальто и старались побороть упрямую сонливость.

— Одного нет, — робко сказал человек, который пришел с мальчиком из города.

— Кого? — спросил Смелый.

— Бутуза.

— Как это? Почему?

— Ну нету.

— Может, спит где-нибудь в другом месте?

— Не было его, когда мы пришли сюда на квартиру.

Наступила полная тишина.

— Кто последний его видел?

Все молчали. Тогда ты заговорил.

— Я. В Тургелянах.

— А потом?

Поручик Буря встал и подошел ближе.

— Больше мы его не видали, — сказал один из парней.

— Это сын профессора, да? — спросил поручик.

— Так точно. Он шел рядом с ним, — Смелый указал на тебя.

— После Тургелян вы его больше не видели?

— Нет, поручик, — тихо ответил ты.

Поручик помолчал.

— Подождем до вечера. Может, он затерялся во время перестрелки.

Но Бутуз не пришел даже к полуночи, когда ты настороженно и боязливо засыпал, ощущая тупой внутренний холод. Всю ночь подряд без передышки тебе снилась запомнившаяся картина первой стычки. Ты видел два тусклых огонька, в непрерывном ритме вырывающихся из дула твоего нагана, и оползающую на землю тряпку, которая еще минуту назад была человеком.

Ты проснулся на рассвете, окостенев от холода, хотя товарищи твои лежали рядом в одном белье, раскидав все, чем они были прикрыты. Ты встал, подпоясался чужим ремнем и сунул за него наган с тремя патронами.