Вильгельм Мах - Агнешка, дочь «Колумба»

— Мне нужно сменить квартиру.

Воцаряется настороженная тишина. На Агнешку устремлены изучающие, любопытные взгляды. В этой тишине, в этих взглядах — холод. Только Павлинка краснеет от огорчения. А Уля, точно притянутая магнитом, вылезает из-под бабкиного локтя и неуверенно, то и дело останавливаясь, потихоньку приближается к Агнешке.

— Нет у меня места, — твердо заявляет Пащукова.

— А что случилось? Чем вам в школе плохо? — язвительно осведомляется Пеля. — Все на месте, под рукой, и справа и слева…

— И тепло, — добавляет Бобочка, — днем и ночью.

Коздронева поперхнулась злобным смешком.

— Зараза! — бормочет у печи старый Лопень, косясь на Бобочку.

— У меня в комнате, — спокойно говорит Агнешка, — будет еще один класс. Вот почему.

— Будет, красотка, будет, — сквозь зубы цедит Бобочка с мстительной непримиримостью, протягивая руку за клюкой, прислоненной к табурету. — Все равно ни одна душа не придет.

— Бабушка! — сдерживая отчаяние, умоляюще кричит Уля. И делает еще шаг к Агнешке, но Бобочка одним прыжком, с необычайным для ее возраста проворством подскакивает к девочке, хватает ее цепкими пальцами и заслоняет своим телом, выставив вперед клюку, словно отгоняя злую собаку.

— Не понимаю я, пани Бобочка, почему вы так против меня ожесточились? — спрашивает Агнешка, стараясь поймать бегающий старухин взгляд.

— Потому что, барышня, ты мне не понравилась.

— Дело ваше. Но вы мне только скажите, я уже второй раз спрашиваю, почему вы этого ребенка, внучку вашу, заставляете мучиться? — И, указав на обвязанную Улину голову, добавляет: — Я и вас, пани Пащукова, спрашиваю, как вы можете на такое смотреть?

Бобочка так и поперхнулась, вместо слов у нее изо рта вырвалось злобное кудахтанье. Раскорячившись, размахивая палкой, она визжит:

— Ты бы лучше собственной головой занялась, у самой там малость не хватает. Думаешь, не видала я сегодня? — Быстро повернувшись к женщинам, она торжествующе объявляет: — Образованная учительница собак учится веревкой ловить, как наш солтыс. Своими глазами в осиновой роще видела! Вот какая умница. Пойдем! Уля! — сердито подталкивает она девочку. — А то меня с души воротит, как я на нее погляжу. Не слушайте вы ее, бабы.

Толкая перед собой Улю, старуха проходит мимо Агнешки, палкой распахивает приоткрытую дверь и уже в сенях, громко сплюнув, хлопает ею изо всех сил.

Несколько баб, с восторгом хихикавших при каждом новом Бобочкином злом слове, мгновенно умолкают. Женщинам становится не по себе, они подталкивают друг друга локтями, откашливаются. Семен горбится в углу за их спинами.

— Да эта ведьма мне весь косяк свернула, — бормочет Пащукова, осматривая дверь, и тем самым невольно задерживает Агнешку, уже собравшуюся уходить.

— Стыдно, женщины, стыдно, — укоряюще трясет головой дед Лопень. — В Усичанах для нищего всегда находился угол.

— Мне очень досадно, — тихо говорит Агнешка. — Я сюда не ссориться пришла, не из-за чего нам ссориться. Я думала, вы мне поможете. Спокойной ночи.

Павлинка наконец преодолевает робость. Пусть кумушки думают что хотят. Так нельзя. Она подбегает к Агнешке, берет у нее чемодан, гладит по мокрому рукаву.

— Я сама не знаю… Неловко мне навязываться, раз вы отказались…

— От чего я отказалась, Павлинка? Кто меня спрашивал?

— Солтыс нам сказал. Будто вы хотите при школе, у него. И так распорядился.

— Я и понятия об этом не имела, — отчетливым, звонким голосом объявляет Агнешка.

Женщины лихорадочно зашептались. Агнешкины слова настолько удивили их и взволновали, что они даже рискнули подойти к ней поближе.

— Золотая моя. — Павлинка уже смелее обнимает Агнешку. — Зачем же тогда квартиру искать? Просторней избы во всей деревне не найти, и комнатка у нас в доме как была свободная, так и осталась. С нами будете жить, рядом с Лёдой. Лёда с самого начала хотела.

Агнешка при этих словах вдруг насторожилась, как будто заколебавшись, что, конечно, не укрывается от внимания женщин.

— Мне бы хотелось, Павлинка, жить подальше от… школы.

— Да что вы! — машет рукой Павлинка. — Я уж постараюсь, чтоб вам было хорошо, и детям прикажу вести себя смирно. И сготовлю я вам, и постираю, когда понадобится.

— Дети меня не пугают, — улыбается Агнешка, — пусть их побольше будет возле меня, для этого я и приехала. Вы такая хорошая, Павлинка, я прямо и не знаю, чем вас отблагодарить.

Какая поразительная перемена! Пащукова обметает передником табуретку и пододвигает Агнешке — садитесь, мол. Кумушки одобрительно кивают головами, дед удовлетворенно покашливает.