Ольга Лазорева - Я — порнозвезда

— Над могилой печальной березка качает пожелтевшей листвой, — медленно запели «Гропокопы».

— Из могилы разверстой нам глас отвечает: под землей лишь покой, — вразнобой подхватила толпа.

«Ну, с меня хватит!» — решила я.

Сказав Кире, что подожду на улице, я покинула зал. Выйдя, я позвонила Арсению. Он ответил сразу.

— И как там наш фильм? — ласково спросила я.

— Супер, супер и еще раз…

— Супер! — сказала я в один голос с Арсением и рассмеялась.

— Ты выглядишь сногсшибательно и, я бы сказал, вполне профессионально. Никакие там Аниты Блонд или Трейси Лордс тебе в подметки не годятся.

— А кто это? — с недоумением спросила я.

— Известные на Западе порнозвезды, — нехотя ответил Сеня.

— Вот, значит, какие фильмы ты посматриваешь, — засмеялась я.

— О чем это ты тут? — раздался над моим ухом голос Дена.

— Я тебе позже перезвоню, — сказала я и отключилась.

Повернувшись к Дену, глянула на него недовольно.

— Извините, мадам, если прервал ваш увлекательный разговор. Муж звонил? — ехидно поинтересовался он.

— Не твое дело, — отрезала я.

— Конечно, конечно, — согласно закивал он и обнял меня за талию.

— Чего ты хочешь? — отстранилась я.

— Тебя и прямо сейчас! — радостно сообщил Ден.

— Здесь? На Калужской площади? — уточнила я.

— На планете Земля, — высокопарно ответил он.

И мы рассмеялись. Все-таки долго на него сердиться невозможно. Он такой обаятельный, когда этого хочет.

— Вернемся в клуб? — предложил Ден.

— Что-то не хочется. Давай Киру здесь подождем. Вечер чудесный! Сейчас я ей позвоню.

— Если она услышит! — резонно заметил Ден.

Как ни странно, но Кира услышала. Она сказала, что после концерта они собрались со Стасом к ней на дачу, и если мы хотим, то можем присоединиться. Я задумалась. Ден, который во время разговора прильнул к трубке, необычайно обрадовался и, выхватив у меня телефон, закричал в трубку, что мы очень хотим.

— А далеко дача-то? — поинтересовался он после разговора.

— Под Волоколамском, — ответила я, все еще раздумывая, соглашаться или нет.

Завтра приезжал Виктор, и мне нужно было быть дома. К тому же вечером я хотела встретиться с Арсением.

— Пустяки! На твоей тачке в минуту домчимся, — уверенно заявил Ден.

— Вообще-то, как я поняла, едем на машине Стаса.

— Не все ли равно? — равнодушно заметил он.

И после окончания программы мы поехали. За машиной Стаса пристроились еще две, в которых находились «Гробокопы» в полном составе и группа перевозбужденных, без конца визжащих от восторга фанаток. Глаза Дена блестели от предвкушения.

«Меня окружали несколько мужчин, и в то время как кто-то из них, откинувшись назад для лучшего обзора, усердно трудился над моим влагалищем, я принимала ласки остальных. Меня растаскивали по кусочкам. Чья-то рука, не прерываясь, осуществляла круговые движения в области лобка, в то время как руки соседей блуждали, чуть касаясь, по всему телу, задерживаясь время от времени на груди, дразня соски… Такие ласки — в особенности когда на смену ладоням приходят члены, трутся головками о груди и гладят лицо — доставляли мне особенное удовольствие, превосходившее по интенсивности чувства, испытываемые собственно во время проникновения члена во влагалище. Мне нравилось временами ухватить проплывающий перед глазами член, направить его в рот и скользить по головке губами, ожидая момента, когда его нетерпеливый сосед с другой стороны не начнет требовательно тыкаться мне в напряженную шею, и тогда, выпустив изо рта первый, тут же подхватить губами второй. Или держать один в руке, а второй во рту.

Мое тело тянулось и раскрывалось — в гораздо большей степени, чем под кавалерийским натиском дубины, орудующей у меня между ног — навстречу таким прикосновениям, привлеченное их мимолетностью и переменчивостью, в то время как от беспрестанного (иногда длящегося до четырех часов кряду) долбления мне остались в основном воспоминания об онемевших бедрах — тем более что большинство мужчин предпочитает во время совокупления держать ноги партнерши разведенными как можно шире, для того чтобы получить лучший обзор и возможность загонять свой инструмент поглубже. Когда последний член покидал мои чресла и меня наконец оставляли в покое, я приходила в себя и понимала, что участи бедер не избежало и влагалище. Я испытывала неизъяснимое пленительное упоение, ощущая его задубевшие, отяжелевшие и болезненно отзывающиеся на каждое движение стенки, которые сохраняли, казалось, память о прикосновении каждого члена в отдельности.