Марина Луценко - Ловушка для банкира

Завершался текст фразой: «Убив белокурого ангела, я стал неуязвим». И датой — 27 июля 1830 года. Едва огонь добрался до конца записки, как все слова, написанные в ней, исчезли в пепле. На этот раз — уже навсегда.

Вика с Эммануилом Венедиктовичем ошарашено переглянулись.

— Он вас прибьет, — пискнул старичок.

— Кто?

Девушку так захватила открывшаяся тайна записки, что она даже не поняла, о чем речь. Быстрицкий покосился на кучку пепла в центре стола.

— Семен Семенович вас прибьет. Вы уничтожили бесценный старинный документ.

Вика отрицательно тряхнула головой.

— Не убьет. Тормакин не знает, как выглядела записка. Увидит сожженную — решит, что так и было. Я ведь не говорила ему, что там что-то написано, — Виктория притянула к себе листок, на котором Эммануил Венедиктович аккуратно вывел продиктованные ею слова. — Зато у нас теперь есть доказательство, что туземец убил не только графского первенца, но и его кормилицу. Харитон пишет об этом открытым текстом. В дневнике значится, что смерть Светланы наступила в конце июля, что совпадает с датой в записке.

Коротышка многозначительно поднял вверх трость.

— Кстати, я тоже заметил интересное совпадение. Почерк в одном из архивных документов очень похож на тот, которым была написана записка. Жаль, что вы сожгли ее прежде, чем сравнили тексты, но все же на это стоит посмотреть…

Быстрицкий нырнул в сундук и достал оттуда картонку с непонятными четверостишьями.

— И правда схожий почерк, — согласилась Вика, рассматривая крупные угловатые буквы. — В дневнике граф упоминал, что туземцу никак не давалось чистописание. Судя по этим каракулям — он был прав.

Выходило, что странные стихи, как и записка, принадлежат колдуну. «Надо внимательнее их почитать», — решила Виктория, откладывая картонку на край стола. Она вдруг заметила, что старик беспокойно озирается по сторонам.

— Вы чего, Эммануил Венедиктович?

Быстрицкий замялся.

— Знаете, дорогой профессор, мне никак не дает покоя мысль, что кто-то подбрасывает документы в архив. Я вам больше скажу: этот «кто-то» явно живет в нашем доме.

— Почему вы так думаете? — поразилась девушка.

— Да потому, что только жильцы дома имеют свободный доступ в подвал. Гости сюда заходят только в сопровождении прислуги. Тот, кто подбросил документы, действовал явно в одиночку. А, значит, он живет рядом с нами.

Виктория нахмурилась.

— Эммануил Венедиктович, у вас есть кто-то на подозрении?

— Есть, — с готовностью закивал коротышка. — Это вполне может быть…

Распахнувшаяся дверь архива заставила обоих нервно вздрогнуть.

— Прошу проследовать на ужин, — невозмутимо прогудел стоящий на пороге дворецкий.

Ужинать им, судя по всему, предстояло вдвоем. Когда Вика и Быстрицкий вошли в столовую, банкира там не оказалось.

— А что, Семен Семенович до сих пор не вернулся? — удивился старичок.

Настя, накрывавшая на стол, отрицательно покачала головой.

— Наверное, у отца Даниила заночует, — предположила Виктория. — Смотрите, что на улице творится — настоящее светопреставление!

Погода и правда была ужасная. В окна столовой бился злой ветер вперемешку с проливным нескончаемым дождем. Молнии то и дело разрывали черноту неба, а следом раздавалась оглушительная громовая канонада.

Быстрицкий глянул на пустое место банкира.

— Странно, что Семен Семенович пропустил обед, а теперь — и ужин. Вдруг с ним что-то случилось?

— Эммануил Венедиктович, не накручивайте себя раньше времени, — отозвалась Вика. — Что могло случиться? Утром Тормакин вел себя вполне обычно.

Настя, не отрываясь от сервировки стола, вздохнула.

— Утром вел себя обычно, но потом…

Она сделала многозначительную паузу.

— Что — потом? — разнервничался старичок.

— Я видела хозяина днем, около пяти — когда разговаривала со Смолиными возле их дома. Они сегодня в Москву укатили. День рожденья там у кого-то или еще что — я толком не поняла. Знаю только, что повод серьезный: Ирина Дмитриевна собралась надеть свое шикарное колье с империалом.

— Так что было странного в Семене Семеновиче? — нетерпеливо заерзал Быстрицкий.

— А, ну да, — вспомнила Настя. — Мы втроем стояли около дома, когда мимо прошел хозяин. Он как будто нас даже не заметил.

— Тормакин был один? — спросила Вика.

— Нет, с отцом Даниилом. Они пошли в сторону леса.

Услышав про лес, Быстрицкий моментально скис.

— Ой, что-то мне нехорошо, — жалобно заскулил он. — Почему это Семен Семенович в лес пошел? Что ему там понадобилось?