Марина Луценко - Ловушка для банкира

Девушка вскочила в волнении. С древних загадок стремительно спадали непроницаемые покровы — будто кто-то вел Викторию в нужном направлении.

Вытащив из графского дневника записку, девушка внимательно ее осмотрела. Клочок бумаги почти полностью испорчен огнем, некогда белый фон превратился в пепельно-серый. И только внизу маячит одинокая фраза. Как прочесть остальное?

Внезапно у Вики возникло соображение, каким образом можно разглядеть слова под слоем пепла. Идея рискованная — но если она сработает, разгадка записки гарантирована!

— Свеча, мне нужна свеча, — пробормотала девушка.

В холле, куда она выскочила, сгорая от нетерпения, не было ни души. Вика заглянула в столовую — тоже пусто. Зато из кухни доносился монотонный скрежет. Туда девушка и направилась. Ее встретил удивленный взгляд Быстрицкого. Старичок сидел в углу и с остервенением тер щеткой громадный чугунный казан.

— Что-то вы, милочка, рановато в столовую пожаловали — до ужина еще полчаса, — сказал коротышка, не прекращая работу. — А я вот решил кухарке по хозяйству помочь, она мне за это ванильный пудинг приготовить обещала.

Девушка оглядела кухонное помещение.

— Эммануил Венедиктович, вы не в курсе, где можно свечу раздобыть?

— Медицинскую? Бенгальскую? Свечу зажигания?

— Да самую обычную — парафиновую.

Старичок отложил казан в сторону.

— Это Милош должен знать. Вы тут побудьте, а я сбегаю, разыщу его.

Коротышка в клетчатом костюме скрылся за дверью, а Виктория присела на ближайший табурет. Кухня поражала своим великолепием не меньше, чем столовая или холл. Тут, разумеется, не было антиквариата с картинами, зато имелись такие чудеса техники, которые можно было увидеть разве что в фантастических фильмах. Помещение напоминало не кухню, а космический корабль. При этом чистота на «корабле» царила просто-таки стерильная. Все так сияло и блестело, что впору было зажмуриться.

— Добрый день.

В дверях возникла кухарка. Повязав передник, Ольга Михайловна направилась к жарочному шкафу и открыла его. По кухне разлился дурманящий запах яблочно-ореховой шарлотки.

— Вы что-то хотели, да? — женщина задала Вике вопрос, одновременно разрезая выпечку на крупные аппетитные ломти.

Девушка кивнула.

— Жду Эммануила Венедиктовича. Он пошел искать дворецкого, чтобы тот дал мне свечку.

В этот момент в кухню влетел старичок.

— Уф, весь дом оббегал — нигде Милоша нет!

— А зачем было бегать-то?.. — выдвинув один из многочисленных ящиков, кухарка вручила Виктории свечу. — Вот, пожалуйста.

Девушка поблагодарила Ольгу Михайловну и уже собиралась покинуть кухню, когда к ней обратился Быстрицкий.

— Вы в архив, дорогой профессор? Можно с вами?

Проще было согласиться, чем отвязаться от надоедливого коротышки. Тем более, Вика совершенно не исключала, что для выполнения того, что она задумала, понадобится помощь второго человека. Девушка попросила Эммануила Венедиктовича захватить спички, и они отправились в подвал.

Через пять минут оба стояли около стола, в центре которого находилась обгоревшая записка.

— Это та самая — из дневника? — с благоговением спросил старичок.

— Ага, — кивнула Вика. — И сейчас мы ее сожжем.

— Как сожжем?!

— Совсем, дотла. Давайте спички, Эммануил Венедиктович.

Коротышка дрожащей рукой протянул коробок. Виктории и самой было не по себе. Она задумала рискованную авантюру, и если затея провалится… Девушка старалась не думать о плохом.

— Я зажгу свечу и поднесу к ней записку, — принялась она объяснять старику. — А вы пишите все, что я при этом буду говорить. Поняли?

Быстрицкий испуганно кивнул. Придвинув к нему бумагу с ручкой, Вика занялась более важным делом. Вернее — самым важным. Она подпалила фитиль свечи, и когда пламя стало ровным и спокойным, покрыла его сверху обгоревшей частью записки. На сером фоне красными отблесками начали проступать слова, написанные двести лет назад.

— И дай забыться мне в твоих объятьях, — прочла девушка первую появившуюся строчку.

Она узнала окончание стихотворения, которое влюбленный туземец посвятил Светлане. Видимо, узкая записка являлась обрывком листа, на котором оно было написано. Ниже первой строчки проявилось еще несколько предложений. Виктория прочла их вслух.

— Светлана погибла. Я умер вместе с ней. У меня больше нет души. Нечего терять, нечего бояться, не от чего пребывать в зависимости. Любовь исчезла, и я, лишенный этих сладостных оков, теперь совершенно свободен.