Марина Луценко - Ловушка для банкира

Граф смерил Светлану тяжелым взглядом.

— Высечь эту паршивую лгунью, да покрепче, — распорядился он стоящим на изготовке мужикам с розгами.

Те привязали несчастную к столбу и принялись за работу. Первые несколько ударов женщина терпела молча. Сцепив зубы, она думала только о том, что, когда все закончится, сможет наконец-то обнять сына. Харитон склонился к сидящему графу.

— Почему это Светлана не издает ни звука? — поинтересовался туземец тихо, чтобы стоящий рядом священник не мог его услышать. — Будто бы ее и не секут вовсе, а ласково по голове гладят. Видать, ленятся мужички.

Граф нахмурился.

— Сильнее порите, дармоеды, — приказал он палачам.

Те замахали розгами с удвоенной силой. Женщина застонала — тонко и жалобно, как раненная лань.

— Нет, все равно слабо бьют, — снова зашипел туземец на ухо Смолину. — Мужики больше по деревянной колоде лупят, чем по Светке. Наверное, жалеют врунью.

Напоминание о лживости кормилицы было точным попаданием в цель — граф моментально вышел из себя. Побагровев, он вскочил с кресла и побежал к месту наказания.

— Отвяжите эту чертову бабу от столба и дайте мне розги! — рявкнул Петр Николаевич.

Мужики повиновались. Когда женщину освободили, она едва держалась на ногах. Священник тоже приблизился к лобному месту и попытался остановить Смолина.

— Одумайтесь, сын мой, — принялся увещевать он графа. — Будьте милосердны, сжальтесь над несчастной.

Но Петр Николаевич, ослепленный яростью, ничего не хотел слышать. Он ухватил протянутые мужиками розги.

— Я покажу, как лживых служанок пороть надо! — заорал граф. — Вот так: с силой, со свистом, с оттяжкой!

И, размахнувшись, Смолин нанес страшный по своей силе удар.

АХ! — отшатнулась толпа. Светлана, как подкошенная, рухнула на землю. Одновременно в глазах Харитона блеснул холодный мстительный огонь. Но никто — ни граф, ни священник, ни остальные люди — этого не заметили. Слишком уж все были поглощены происходящим у позорного столба.

— Батюшка! Батюшка!!! — раздался вдруг пронзительный крик.

Со стороны особняка, что находился неподалеку от площади, спешила к месту наказания старая повитуха. Уже несколько дней она не отходила от мечущейся в горячке графини, поэтому ее появление вызвало на площади сильное волнение.

— Батюшка, — повторила старуха, приблизившись к замершему графу. — Матушка наша, Елизавета Андреевна, благополучно разрешилась от бремени. Сын у вас, барин, народился!

Смолин, уже замахнувшийся, было, для второго удара, опустил руку. На глазах его выступили слезы.

— Слава тебе, Господи, — прошептал он, глядя в небо. — Внял ты молитвам моим — не оставил род без наследника.

Граф отбросил розги и презрительно ткнул сапогом лежащую у ног служанку.

— Благодари сие радостное событие, паршивка — только поэтому не всыпал я тебе за вранье еще десяток плетей.

Петр Николаевич сжал кулаки и почувствовал в правой руке неприятное жжение. Поднеся ее к лицу, он обнаружил, что ладонь пересекает глубокий кровоточащий порез. Видимо, когда Смолин наносил удар кормилице, он сам поранился о розги. Досадливо сплюнув, граф перевел взгляд на слуг.

— Облейте водой эту лживую бабу, а потом гоните со двора, — распорядился он. — Пусть в поле пашет с утра до ночи. А тут чтоб я ее больше не видел.

И с этими словами Петр Николаевич Смолин поспешил в особняк — на встречу с женой и новорожденным сыном. Дворня, при хозяине державшаяся от места наказания на почтительном расстоянии, тут же кинулись к неподвижной Светлане.

— Э-э-э, — протянул один из мужиков, приподымая тело. — Да тут уже не отольешь — испустила дух, сердешная. Отмучилась…

«Светлана погибла!» Это была первая мысль, мелькнувшая в голове Виктории, едва она проснулась. Вторая же мысль напрямую касалась ее самой: «Нужно найти флакон и пиктограмму!» С их помощью девушка надеялась выяснить, почему животные инстинкты — эти явные признаки оборотничества — вчера снова проявились.

Вика глянула на часы: девять утра. Целый час до завтрака, когда можно будет поговорить с банкиром. Нет, ждать она не хотела. «Немедленно попрошу Тормакина вернуть артефакты», — решила Виктория.

Девушка направилась к лежащей в кресле одежде и вдруг… обнаружила флакон с пиктограммой на расстоянии вытянутой руки! Да-да, те самые предметы, на поиски которых она собиралась отправиться, находились сейчас на журнальном столике. «Как они сюда попали? — опешила Вика. — Я-то их точно не приносила. Тогда кто это сделал?!» Она тяжело вздохнула. Все новые и новые вопросы, а ответов как не было, так и нет…