Марина Луценко - Ловушка для банкира

— Ты будешь моей или отправишься на тот свет, — прошипел туземец прямо в лицо умирающей женщине.

В отчаянии, понимая, что смерть уже совсем близко, Светлана в последний раз рванулась из цепкой хватки. И — о чудо — у нее получилось освободиться! Женщина быстро отползла к дальней стене клетки, где туземец не мог ее достать.

— Убирайся, — прохрипела она, с ненавистью глядя на своего мучителя. — Пошел вон, басурман проклятый!

Харитон на секунду застыл. В следующее мгновение его лицо приняло абсолютно спокойное выражение, на губах расплылась кривая усмешка.

— Фи, мадам — какой моветон, — произнес он таким обыденным тоном, будто только что не душил женщину, а играл с ней в шахматы. — Разве пристало слова эти относительно человека использовать? «Пошел вон!» Так только собак гонят. Помнишь, Светлана, как в день смерти наследника ты Лютого прогоняла? Теперь вот и со мной так. Неужто я для тебя не лучше пса?

Кормилица опешила.

— А ты откуда знаешь, что тогда было? Подслушивал?

— Ну, можно сказать и так, — ухмыльнулся туземец.

Светлана гневно на него посмотрела.

— Ух, нехристь! Может, ты и пса науськал, чтоб он меня из Илюшиной спальни выманил?

Харитон насмешливо приподнял одну бровь.

— Зачем же мне было пса науськивать, когда я и есть тот самый пес?!

— Перевертень!!!

В ужасе отвернувшись, женщина неистово закрестилась.

— Не старайся — не поможет, — фыркнул туземец. — От меня можно избавиться только одним способом — убить. Но тебе это явно не по силам.

Кормилица снова повернулась к Харитону и глянула на него с вызовом.

— Мне-то, может, и не по силам. А вот Петр Николаевич вполне с тобой справится. Утром я открою ему, кто ты есть на самом деле — тогда и посмотрим, что будет!

Туземец в ярости сжал кулаки.

— Ты кому угрожать вздумала, глупая баба?! — взревел он. — Скажешь завтра хоть слово — и твой сын отправится следом за графским наследничком. Поняла?!

Светлана оцепенела.

— Так это ты Илюшеньку убил?.. — в страхе прошептала она.

Туземец молчал. Но в его раскосых глазах ответ читался без всяких слов. Харитон поднял факел повыше, чтобы Светлана лучше его видела.

— Помни, что я сказал тебе, — произнес он холодно. — Если завтра откроешь графу правду, твой сын умрет.

И чужеземец быстро покинул погреб.

Рассвело. Бывшую кормилицу графского наследника вывели к месту наказания. На площади, возле позорного Столба, уже толпились любопытные холопы. Чуть поодаль, на возвышении, сидел в кресле Петр Николаевич Смолин. Рядом с ним, по правую руку, женщина заметила местного священника. Он всегда был добр к вдове, и сейчас смотрел на несчастную с нескрываемой жалостью. От этого взгляда ей стало немного легче. По левую руку от графа находился Харитон. В отличие от священника, он не глядел на Светлану. Туземец равнодушно рассматривал узоры на графском кресле — словно до происходящего ему не было никакого дела. А вот сам граф и не думал скрывать своего мрачного расположения духа. Надменно глянув на бритую, оборванную служанку, Петр Николаевич скривился.

— Что, шельма, поумнела, небось, пока в погребе-то сидела? Кайся, облегчи душу перед наказанием. Глядишь, и порка не такой страшной покажется.

— А в чем каяться-то, барин? — робко спросила кормилица.

Петр Николаевич сдвинул брови.

— Рассказывай начистоту, как дело было: как ты сына моего без присмотра бросила, как дверь спальни заперла, как по своим делам из дома сбежала, как ключ в саду потеряла, как… — граф осекся, вспоминая ужасные события того дня. — Словом, все по порядку излагай. Да только правду говори, ничего не утаивай.

Светлана опустила глаза. Ах, как же ей, в самом деле, хотелось рассказать Петру Николаевичу правду! Настоящую правду — про колдуна-оборотня, что затаился в доме Смолиных и принес им такую огромную беду. Но кормилица молчала. Она помнила, что сказал ей туземец этой ночью. И отлично знала, что он выполнит свою угрозу, произнеси женщина сейчас хоть слово о его колдовстве.

— Что притихла? — сурово проговорил граф. — Кайся, пока не поздно.

Кормилица вздохнула.

— Не в чем мне каяться, барин, — сказала она дрожащим голосом. — Я Илюшеньку всего-то на минутку оставила. Никуда из дома не отлучалась, в сад не выходила, ключ там не теряла. А как дверь в спальне запертой оказалась — и вовсе не ведаю.