Марина Луценко - Ловушка для банкира

— Чего пришел, басурман? Посмеяться?

Туземец отрицательно мотнул головой.

— Я пришел спасти тебя.

Светлана молчала. Проведя в клетке несколько дней, она совершенно пала духом. Женщине хотелось только одного: хоть ненадолго вырваться из заточения и прижать к груди своего ненаглядного сыночка.

— Утром тебя выпустят из погреба, — словно прочтя ее мысли, сказал Харитон.

Кормилица встрепенулась.

— Правда? — спросила она, еще не до конца веря своему счастью. — И я смогу увидеть сына?

— Прежде понесешь наказание, а уж потом, наверное, можно будет.

— Наказание? — ахнула Светлана. — Какое еще наказание? Я уже, почитай, неделю в темном погребе сижу. Одну воду пью, еды не дают вовсе. В клетке, как дикий зверь, обитаю. По ногам-рукам связана. Обрили наголо, как девку непотребную. Да разве это не наказание, скажи? Нечто мало?!

Харитон неопределенно пожал плечами.

— Барину виднее…

Женщина осторожно тронула туземца за рукав.

— А ты знаешь, какое наказание мне Петр Николаевич назначил? — спросила она хриплым от волнения голосом.

— Знаю. Тебя завтра привселюдно выпорют розгами у позорного столба.

Светлана в ужасе отшатнулась.

— Выпорют розгами?!! Но как же Елизавета Андреевна позволила? Неужто не заступилась за меня, рабу ее верную?!

— Графиня ничего не знает о том, что происходит в поместье. С самых похорон она не выходит из своей спальни. Мечется в горячке, оплакивая умершего сына.

Кормилица молитвенно воздела вверх связанные руки.

— О, Господи, за что посылаешь такие муки тяжкие? — воскликнула она. — Знаешь ведь, что неповинна я в смерти Илюшеньки. Дай же силы пережить завтрашнее испытание и снова увидеть мальчика моего, Васеньку. На тебя одного уповаю, больше помощи ждать не от кого.

Туземец смотрел на молящуюся. Даже сейчас — в рубище, обритая наголо, в грязной клетке, она была для него самой прекрасной женщиной на свете.

— Я пришел сюда, чтобы помочь тебе, — произнес Харитон, едва Светлана умолкла. — Если сделаешь так, как я скажу, то избежишь наказания.

Кормилица недоверчиво на него покосилась.

— Я достану ключ от клетки, — продолжал туземец, — выведу тебя из погреба, мы сядем в карету и навсегда уедем из поместья. Никто нас не найдет — поверь мне.

— А как же Вася? — всполошилась женщина. — Я без сына никуда не поеду.

— За него не тревожься, — успокоил Харитон. — Мальчик сейчас у сторожа на конюшне. Перед уездом мы его заберем.

Светлана всмотрелась в черные раскосые глаза.

— Почему ты делаешь это для меня? — спросила она туземца.

Тот улыбнулся.

— Я люблю тебя.

— Но я тебя не люблю.

Харитон опустил голову.

— Мне все равно, — глухо прошептал он. — Просто будь со мной, и я спасу тебя от завтрашнего позора. Лошади уже запряжены — решайся.

Женщина молчала. Туземец поднес факел к лицу, и она увидела, как ходят желваки под его скулами.

— Я ведь только из-за тебя, Светлана, в поместье остался. Если б не встретились, сейчас в Петербурге жил бы, по дворцам расхаживал бы, с царем за одним столом сидел. А вот застрял тут, в деревне дремучей — только чтоб тебя видеть. Хоть редко, хоть издали.

Он бухнулся на колени перед клеткой.

— Ты нужна мне — слышишь? Нужна, как воздух. Жить без тебя не могу. Все время о тебе одной думаю. Сжалься!

Женщина печально вздохнула:

— Любовь — не милостыня, ее из жалости не подают. Нет, Харитон, никуда я с тобой не поеду. Завтра стерплю мученический стыд, коль на роду такая участь написана. А уж после с Васенькой свой вдовий век коротать буду. Не могу я без любви с кем-то жить, пойми ты это.

Туземец скрипнул зубами. Он до последнего момента был уверен, что Светлана, в ее теперешнем жалком положении, обязательно согласится на побег. Но нет — она ему отказала. Снова отказала!

Зло сверкнули черные глаза. Вскочив с колен, Харитон молниеносно выбросил вперед руку и ухватил Светлану за шею. Женщина забилась в клетке, как испуганная птица. Она цеплялась за жесткие пальцы туземца, пытаясь оторвать их от своего горла. Широко открывая рот, надеялась вдохнуть хоть немного воздуха. Нет, ничего не получалось — Харитон все сильнее сжимал пальцы, душа свою жертву. Светлана обмякла, ее глаза закатились. Женщина начала терять сознание. Какое-то время туземец с явным наслаждением наблюдал за ее мучениями, а затем резко притянул к себе. Теперь их разделяла только железная решетка. Взгляды Светланы и Харитона встретились.