Леон Баттиста Альберти - Книги о семье

ЛИОНАРДО. Прекрасные и благословенные наставления получила ваша жена. Она должна была быть и казаться достойной, приказывать и внушать уважение, заботиться о благе семьи и беречь домашнее добро! Вы должны были казаться ей человеком, жене которого следует гордиться!

ДЖАННОЦЦО. Не сомневайся, что она поняла правильность моих советов, поняла, что все это говорилось для ее же пользы, и она увидела, что я мудрее ее, поэтому она всегда очень меня любила и уважала.

ЛИОНАРДО. Как сложно и как важно умение наставлять своих близких! Но насколько, по-вашему, она была вам благодарна?

ДЖАННОЦЦО. В самой высшей степени. Она даже говорила, что все богатства и все ее состояние заключалось во мне, и она называла меня перед другими женщинами своим лучшим украшением. А я внушал ей: «Дорогая жена, твоя краса и украшения – это скромность и благонравие, а твое богатство – прилежание, но прилежание в женщине более похвально, чем красота. Красота никогда не приносила в дом богатства, зато прилежание – очень часто. Поэтому, дорогая жена, тебе нужно стараться выглядеть и быть скорее прилежной, скромной и благонравной, нежели красивой, и тогда все твои достоинства будут при тебе».

ЛИОНАРДО. Эти слова должны были пробудить в ней желание неустанно направлять все мысли и способности на угодные вам поступки, стараться и усиливаться правильно позаботиться обо всем, ничего не упускать, чтобы в должной мере проявить свое прилежание и любовь.

ДЖАННОЦЦО. Все же она поначалу проявляла некоторую робость в своих распоряжениях, будучи приученной повиноваться во всем матери; при этом я замечал, что она иногда бездействует, а иногда грустит.

ЛИОНАРДО. И вы что-то предприняли?

ДЖАННОЦЦО. Предпринял. Когда я приходил домой, я всегда приветствовал ее радостно, чтобы ей передавалось мое хорошее настроение, а моих печалей чтобы она не замечала. Потом я рассказал ей, что мой кум, человек весьма искушенный, возвращаясь домой, сразу замечал, ссорилась ли с кем-либо его жена, очень капризная особа, только по тому, насколько приподнятое у нее было настроение. При этом я очень плохо отзывался о домашних сварах и говорил, что женщина в доме должна всегда быть веселой, как для того, чтобы не уподобляться сварливой куме, так и чтобы угодить мужу. Довольная женщина всегда выглядит лучше, чем насупившаяся. «Сама подумай, женушка» – говорил я, «когда я возвращаюсь домой, погруженный в грустные мысли, что частенько случается с мужчинами, ибо мы якшаемся и сталкиваемся с враждебными нам и недобросовестными людьми, ты, видя мое раздражение, начнешь хмуриться и печалиться. Это настроение еще сильнее передается и мне, потому что твое раздражение может быть вызвано только твоими собственными промахами. От тебя требуется только жить в довольстве, всем распоряжаться и заботиться о пользе нашей семьи. Поэтому мне неприятно видеть твое огорчение, ведь оно свидетельствует о том, что ты допустила какую-то ошибку». Много раз я толковал ей об этом и о других подобных вещах, убеждая ее всячески избегать грусти и всегда являться передо мной, перед моей родней и друзьями в благопристойном, веселом, приветливом и привлекательном виде.

ЛИОНАРДО. Я полагаю, что ей было нетрудно познакомиться с качествами родственников, но вот разобрать, кто твой истинный друг, не знаю, насколько удастся девушке ее возраста, ибо в таком тумане лицемерия, в таком сумраке умыслов и в такой тьме пороков и заблуждений нет ничего труднее сделать. Поэтому я хотел бы знать, научили ли вы вашу жену распознавать достоинства друзей.

ДЖАННОЦЦО. Я не обучил ее узнавать кто мне друг, ибо я, как и ты, полагаю, что проникнуть в чужую душу и определить, истинный перед тобой друг или нет, очень трудно и сомнительно. Но я научил жену распознавать, кто нам враждебен, а потом объяснил ей, кого она должна считать другом. Я сказал ей: «Не думай, дорогая жена, что наш недруг обязательно тот, кто действует не в нашу пользу; знай, что самый большой наш враг это тот, кто покушается на нашу честь, ибо честь должна быть для нас гораздо дороже, чем имущество, честность выше пользы. Потеря какого-то добра нанесет нам меньший ущерб, чем дурная слава. А поскольку, дорогая жена, от врагов можно избавиться двумя способами: или одолев их силой, или избегая их, если ты слабее, то мужчина может применить силу в расчете на победу, женщине же остается только бежать, чтобы спастись. Так и поступай, и никогда не допытывайся, кто наш враг, но всегда считай другом тех, кого я почитаю в их присутствии и хвалю в их отсутствие». Так я ей сказал, и так она впоследствии и поступала. Она вела себе с достоинством, была весела, распоряжалась с умеренностью и с большим прилежанием пеклась обо всей семье. Но ее ошибкой было, что иногда, стараясь проявить больше прилежания, она сама бралась за те или иные ненадлежащие ей дела, и я это немедленно пресекал, предлагая поручить это другим, чтобы домашние стали больше ее уважать как хозяйку и главную во всем доме. За пределами же дома она должна была постараться создать о себе хорошее впечатление, а для этого, чтобы завоевать некоторый авторитет и привыкнуть появляться на людях, иногда выходить за дверь, соблюдая умеренность и серьезность, тогда соседи убедятся в твоем благоразумии и станут ценить, а домашние – уважать.