Леон Баттиста Альберти - Книги о семье

ЛИОНАРДО. Ну хорошо. Однако мне приходит на ум рассказ Плутарха: Дионисий сделал вид, что вернул свою милость Диону и выманил его без свидетелей к крепости на море; здесь он показал Диону его письмо к афинянам и приказал корабельщикам вывезти его в Италию [146] Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Дион, 14. У Плутарха речь идет о письме в Карфаген, с которым враждовали сицилийские Сиракузы и их тиран Дионисий. . Так что, наверное, не зря говорят: «не верь раскаянию врага»; это значит, что кто был врагом настоящим другом уже не станет. Но я понимаю тебя так, что следует как можно скорее избавляться от ненависти и сопряженного с враждой беспокойства и налаживать добрые отношения.

АДОВАРДО. Разумеется, ибо говорят, что ненависть отравляет дружбу и питает вражду. Во вражде же самое неприятное – это именно ненависть, которой всякий разумный человек должен избегать и бояться, словно чумы, ибо она непрестанно язвит душу и как принятый яд разъедает и путает все здравые мысли и намерения. Все мы видим, какой гнев и бешенство ненависть вызывает в людях. Прибавь к этому, что в твоих родных и близких ненависть вызывает неприязнь к тебе, а чужих побуждает нападать на тебя и преследовать, чтобы всеми способами нанести тебе вред. Из-за нее совершаются похищения, убийства, измены и предательство родины, заговоры и прочие преступления. В старинных храмах между швами среди мраморных плит пробивались ростки смоковницы, которые сначала можно было срезать ногтями, но если они подрастали и затвердевали, то сдвигали с места тяжелые камни, что приводило к обрушению всего здания. Точно так же и ненависть нетрудно задушить в момент ее зарождения, однако когда она застареет и наберет силу, то нарушает весь блаженный порядок жизни и плавный ход мыслей, так что взбудораженному уму любая жестокость и бесчеловечность кажется дозволенной ради мщения и удовлетворения обиды. Итак, постараемся всеми силами заглушать эту чуму и заразу в себе и в других, presertim если мы хотим быть добрыми товарищами и хранителями дружбы. Говорят, что для поддержания дружбы потребно подражать прилежанию врачей, которые, описывая способы и средства сохранить здоровье, сперва выясняют причины различных недугов, определяя, вызваны ли они плохой пищей или несварением, простудой или утомлением, болью или другими разнообразными причинами, и предписывают нам избегать этого, чтобы оставаться здоровыми. Так и в дружбе, по моему мнению, было бы правильно выяснить, отчего возникает неприязнь и тогда уже постараться устранить ее причины. Что вы на это скажете? Прав ли я?

ЛИОНАРДО. Мы согласны, что исследовать это полезно; хотя ты только что уже рассказал нам, что ненависть постепенно вырастает из зависти, а из ненависти рождается враждебность.

АДОВАРДО. Прекрасно. Но тогда нам следует побеседовать о том, как сохранить дружбу, ведь это было пятой главой намеченных нами рассуждений. Мы узнали, как зарождается, растет, прекращается и возобновляется дружба, и убедились в том, что вражда ей полностью противоположна, а также сделали вывод, что первоосновы и начало дружбы коренятся в возникающем явном расположении, которое усиливается благодаря близкому и тесному общению, предполагающему обмен услугами и благодеяниями. Очевидно, что и первоначалом вражды является явная неприязнь, усиливаемая обменом взаимными оскорблениями и обидами. Если вы с этим согласны, то я расскажу вам, как предупреждать зависть, из которой рождается пагубная для благоволения ненависть; для вас это будет полезно, потому что не знаю, где еще вы могли бы услышать подобное.

ЛИОНАРДО. По правде, мы не можем и не хотим тебе противоречить. Продолжай.

АДОВАРДО. Подчиняюсь, впрочем, моя речь не будет пространной. Я знаю некоторых богатых и состоятельных людей, кои сверх меры кичатся своими сокровищами и высокомерно хвалятся дарами фортуны. Чем более надменно они демонстрируют роскошь и великолепие нарядов, толпы слуг, множество нахлебников и тому подобное, тем сильнее окружающие желают перемены их обстоятельств в худшую сторону. Иные же живут в преступлении и разврате, не обращая внимания на законы и суждения достойных людей, и не заботятся о снискании расположения и привязанности сограждан, почему для последних крайне тягостно их присутствие. Нередко встречаются и такие лица, для которых, то ли вследствие их желания быть первыми в почестях, то ли по другой причине, неприятно видеть чьи-то успехи в делах, в полезных искусствах и похвальных и трудных начинаниях. Насколько я знаю, неприязнь почти всегда возникает из какого-то соперничества, когда каждый пытается достичь своей цели и недоволен теми, кто ему мешает.