Юрий Клименченко - Открытое море

Муров сердито нахмурился и недовольно поджал губы.

«Мальчишка в рейсе!? Нет. Следи за ним. Всюду будет соваться. Еще, чего доброго, упадет за борт. Нет, не возьму. Исключено», — решил он, и тут же очень ярко ему вспомнилось собственное далекое детство.

23 года назад он, Леша Муров, такой же расстроенный, со слезами на глазах, стоял в капитанской каюте большого океанского парохода, куда он приходил наниматься, и там толстый веселый капитан посмеялся и отправил его домой. Тогда это было по-настоящему большое горе. Так хотелось плавать!

— Пожалуй, я возьму вашего Валентина, — после короткого раздумья сказал Муров. — Я вижу, как ему хочется быть настоящим моряком.

— Конечно, настоящим! — вырвалось у Вальки. Лицо его сияло счастьем.

— Вы не шутите, Алексей Никитич? Возьмете? Я не знаю, как вас благодарить. Вот теперь, Валентин, когда Алексей Никитич согласен взять тебя, ты должен дать честное слово, что будешь вести себя хорошо и выполнять все его требования.

— Даю честное слово, что буду выполнять все его требования, — скороговоркой произнес мальчик. — Когда можно приходить?

— Придти нужно сегодня не позднее 16 часов. Не опаздывай.

— Пойдем, мама. Нужно же собрать вещи, — заторопился Валька. — Ну, пойдем же, а то опоздаем, — и они оба, радостно взволнованные, ушли.

Ровно в 4 часа на борт «Адмирала Макарова» в теплой суконной курточке, кепке, с зеленым рюкзаком за плечами явился Валька.

Он постоял на палубе, не зная куда ему идти, потом решительно двинулся наверх по трапу, в каюту капитана.

— Пришел? — приветствовал его Алексей Никитич. — Раздевайся. Вот тебе журналы. Сиди тут и никуда не выходи. Скоро снимаемся. Как выйдем в море, я с тобой займусь.

Действительно, «Макаров» был готов к отходу. Работал мотор, и корпус теплохода мелко дрожал.

На мостике снимали чехлы с телеграфа и компаса. Пробовали воздушный свисток. На палубе была обычная перед отправкой суета, слышались выкрики, что-то втягивали на борт. Капитан поднялся на мостик, и почти немедленно где-то внутри сердито задребезжал резкий звонок — сигнал с мостика в машинное отделение. Судно задрожало сильнее, и Валька услышал команду: «Отдать кормовые!».

«Как интересно! Ему бы сейчас быть на мостике вместе с капитаном. А тут на тебе — сиди в каюте и смотри журналы. Это что же, весь рейс так будет? Тогда и в море ходить не стоило», — раздумывал Валька, смотря в широкое окно капитанской каюты на медленно проплывающие мимо пароходы, причалы, склады. Но вскоре снова прозвенел звонок, и машину застопорили.

Теплоход подошел к отдаленному причалу, у которого стояли колесные пароходы, приготовленные к буксировке.

— Давайте всех наверх, буксиры подавать! — раздался у самого окна голос Мурова. Это было уже совсем невыносимо. Подана команда «Все наверх!» (совсем как в книжке у Станюковича, когда погибал клипер «Копчик»), а он, Валька, должен сидеть в каюте! Нет!

Валька выскочил на палубу и нагнал Мурова, спускавшегося с трапа.

— Алексей Никитич, можно мне со всеми буксиры подавать?

— Ни в коем случае. Сиди в каюте, — сердито сказал капитан.

Валька понуро поплелся назад и сел на старое место, на диван у окна.

«Нет, не стоило приводить сюда маму для того, чтобы попасть на судно к этому… к этому Мурмуру. Ведь сам же пригласил», — мрачно думал Валька.

…Буксиры подавали и крепили долго. Нужно ведь протащить между пятью судами длинные, по 200 метров, тяжелые и толстые стальные тросы, надежно закрепить их, подложить под них «закуску» — деревянные доски и брусья, чтобы тросы не терлись о металлические острые края и углы, проверить — хорошо ли задраены на буксируемых судах двери, окна, иллюминаторы и другие отверстия.

Да, многое нужно предусмотреть и проверить, когда пускаешься в море, имея за кормой «хвост» общей длиной более километра.

Стало совсем темно. На небе появились звёзды, яркими красными глазка́ми засветились Воронцовские входные створы. За волноломом в море замигали огоньки буев. Ветер совсем затих, и в спокойной воде гавани теплыми дрожащими пятнами отражались освещенные иллюминаторы «Макарова».

Работу закончили только к 12 часам ночи. Капитан, всё время руководивший заводкой буксиров, поднялся на мостик, и через несколько минут «Макаров» малым ходом вышел из порта, таща за собой пять пароходов, образовавших плавную длинную дугу за кормой. Вот уже позади Воронцовский маяк.

С «Адмирала Макарова» спустили моторную шлюпку и она, фырча, пошла к «колёсникам» снимать людей. Буксирные тросы вытравлены. Шлюпку подняли на борт, и капитан снова дал ход.