Юрий Клименченко - Открытое море

— Давайте лево!

«Геленджик» завернул лево. Капитан дал назад. Скомандовал отдать якорь, и после нескольких реверсов теплоход развернулся.

Сарохтин вытащил платок, облегченно вздохнул и отер лоб.

— Ваша фамилия? — спросил он рулевого.

— Шолик.

— Спасибо, товарищ Шолик. Благодарю. Без вас пришлось бы вызывать буксир, — с чувством проговорил Юрий Николаевич.

Ему не было стыдно сделать это признание. Шолик усмехнулся:

— Ничего удивительного нет, товарищ капитан. Новое для вас судно. А как вы знаете сами, каждое из них свой характер имеет. Этот, не смотрите что малыш, капризный.

— Это верно. Судно надо знать, — согласился Сарохтин, довольный тем, что рулевой понимает его.

«Геленджик» шел по каналу. Сарохтин вышел на мостик. Он с наслаждением, не торопясь, затянулся. Голубин попрежнему молча стоял в крыле мостика, но Сарохтин уже не чувствовал себя одиноким.

«Всё обойдется», — подумал капитан, опуская лакированный ремешок фуражки под подбородок.

Одесса. Раннее летнее утро. Солнце не успело еще накалить камни города. Дышится легко. Воздух напоен ароматом цветов и моря. Оно совсем рядом, за волноломом. Ветра нет. В синем небе — ни облачка. Лениво взлетают чайки; они кружатся, кричат и снова садятся на зеркальную гладь гавани.

На горизонте поднимается вертикально к небу черный столбик дыма. Это идет пароход в Херсон. Он недавно отошел от пассажирской пристани. Откуда-то доносится гудение крана, где-то кричат грузчики, тонко свистит портовый паровоз. Неожиданно совсем близко раздаются тонкие удары судовых склянок. За ними во всех концах порта, как эхо, бьют склянки на других судах.

У одного из многочисленных причалов порта стоит, вызывая восхищение моряков и особенно городских мальчишек, теплоход «Адмирал Макаров». Это мощный морской буксир, только что спущенный со стапелей. Светлосерый обтекаемый корпус, ослепительно белые надстройки, низкая, скошенная вверху труба и тонкие стройные мачты делали судно действительно красивым.

Капитан теплохода Алексей Никитич Муров, не старый, начинающий полнеть мужчина, с выгоревшими на солнце каштановыми волосами и бровями, с загорелым лицом, стоит на передней палубе «Макарова».

Придирчиво оглядывает он белоснежные надстройки, палубу, алый флаг, поднятый на гафеле. Нигде ни пылинки. Всё в порядке. Хорошо смотрят за судном боцман и старпом.

Алексей Никитич довольно улыбается. Всё предвещает хорошую погоду, а при буксировке погода самое главное. На другой стороне порта стояли новые колесные пароходы, предназначенные для работы на Волго-Донском канале.

Пять пароходов поведет завтра Муров на буксире из Одессы до самого Ростова.

Капитан постоял еще несколько минут на палубе и направился к себе в каюту. Там он сел в кресло и стал просматривать вахтенный журнал.

В дверь тихо постучали.

— Да, да! — откликнулся Алексей Никитич, поворачиваясь лицом к двери.

На пороге стояла молодая женщина в белом простом, но хорошо сшитом платье.

— Можно к вам, товарищ капитан? — робко спросила она, не решаясь войти в каюту.

— Прошу вас. Заходите.

Женщина несколько замешкалась в дверях, обернулась и тихо сказала кому-то:

— Валентин, ну входи же, — и тотчас, опережая ее, в каюте появился мальчик в длинных брюках, парусиновых туфлях, белой рубашке с отложным воротничком, с ярким пионерским галстуком, гладко причесанный.

Сразу было видно, что визит носит официальный характер. Женщина вошла и присела на край широкого дивана.

— Здравствуйте. Меня зовут Марина Георгиевна Нестеренко, а это мой сын, Валентин.

— Муров, Алексей Никитич, — представился в свою очередь капитан. — Чем могу быть полезен?

— Алексей Никитич, мне очень неудобно беспокоить вас такими нелепыми просьбами, но поймите мое положение. Мальчик бредит морем. Во всех своих играх — он капитан корабля. Его стол завален моделями всевозможных судов. Он — лучший ученик кружка Досфлота при школе. Несколько дней тому назад я отобрала у него ручной компас и мешочек с сухарями — он собирается пуститься в плавание со своими друзьями. Понимаете, в плавание, в море, на лодке. — Ее большие карие глаза выражали искреннее огорчение и тревогу.

Алексей Никитич сочувственно вздохнул. А женщина продолжала:

— Валентин не дает мне покоя с вашим судном. Он влюбился в «Адмирала Макарова» и заставил меня пойти к вам. Возьмите мальчика на один рейс с собой. Я заплачу за его питание. Иначе я боюсь, что Валька всё-таки сбежит из дому.