Кобо Абэ - Тетрадь кенгуру

– Выходит, разные люди слышат по-разному. Ну и ладно. Похоже, тут ни у врачей, ни у сестер общего мнения нет…

– Странное объявление.

– Ну это же больница.

– Вот как человек мучается. Надо, наверное, сообщить сестре?

– Да ничего. Через двадцать минут после объявления с парковки в больнице выключают свет. Как раз перед этим сестры совершают последний обход…

– Спать же невозможно.

– Днем он только дрыхнет, а как вечер – начинается концерт.

– Но это невыносимо!

Как он и предсказывал, скоро, быстро семеня, появились две сестры. Не производя шума, они отдернули занавеску, которая отгораживала стоявшую у двери в другом конце палаты кровать. Лежавший на ней старик с красновато-лиловым лицом схватился высохшими, как у мумии, пальцами за капельницу и заорал словно мартовский кот. Затеял флирт со смертью. Сестры подхватили кровать с двух сторон и выкатили в коридор.

– Будет спать в коридоре, когда свет выключат.

– Что с ним?

– Да все. И голова, и сердце…

– Что говорят? Он поправится?

– Пойдем в курилку.

– Я не курю.

– А мне захотелось. И надо передать деньги нашему спецу. Разместить заказ, так сказать. Ты же, наверное, жрать хочешь.

– Он тоже в курилку придет?

– Там у нас центр общественной жизни. Даже во время комендантского часа свет горит, телевизор работает, хотя ни черта не видно. Еще есть телефон-автомат, журналы разные и все такое…

– А кто решает, какой канал смотреть?

– Ну ты чудила! В таких местах есть своя система. Все сделают ставки, и выигравший выбирает, что смотреть.

Курилка оказалась почти напротив двери в палату. Это было небольшое помещение, примерно четыре на пять метров. Два прожженных сигаретами стола, две банкетки с сиденьями из тонкой губчатой резины, пяток складных металлических стульев, стеллаж, заваленный разными журналами. В каждом углу – одноногая латунная пепельница.

В комнате самозабвенно дымили сигаретами шесть человек. Дзёмонский Человек дрожащими пальцами крутанул колесико зажигалки под позолоту и представил меня курильщикам: сосед по палате, с сотрясением мозга, не повезло парню – ужин пропустил. Ни имени, ни чем я занимаюсь. Хотя понятно, ведь он ничего обо мне не знал. Тем не менее такое представление произвело впечатление на аудиторию. Все принялись демонстрировать свое расположение ко мне. Тут же нашлось свободное место на банкетке. Предложили сигарету, и не успел я отказаться, как Дзёмонский Человек уже ее схватил. Розыгрыш канала, судя по всему, уже состоялся, и в телевизоре веселились от души участники какого-то комического шоу. Посетители курилки покатывались со смеху. Жизнерадостные пациенты, ничего не скажешь. А может, они так радуются, потому что в больнице оказались?

– Ну что, сделаешь? – Дзёмонский Человек сунул сложенные купюры в ладонь колоритного верзилы с гипсовым корсетом на шее, который пристроился на складном стуле как раз напротив телевизора. По всем признакам он страдал гигантизмом. – Одна коробка, двенадцать штук. Передача кончится – сходишь?

Не переставая смеяться, Гипсовый Корсет повернулся и одарил меня улыбкой. Ткнул пальцем в сторону экрана и спросил:

– Скажи, классно?

– Я эту программу не видел…

Посетители курилки, казалось, того и гляди лопнут от смеха. Гипсовый Корсет тоже хохотал во все горло. То ли дурака валяют, то ли смеются надо мной. Я уловил в воздухе запах опасности.

– Значит, двенадцать штук. Рыбок захотел? – В разговор встрял мужик средних лет в кресле-коляске. На нем был ярко-красный халат и такого же цвета берет. Он захлопнул книжку комиксов – что-то про историю, в которую был погружен до нашего прихода. – Кроме тебя в лавку, где рыбки, больше никто не ходит. Там же на углу полумесяцы продают. Вот стоящее место. Что думаете, народ?

– Но они только десяток в коробку кладут.

– Зато у них каждая штука тяжелее. Потому что начинки не жалеют.

– А в рыбки, значит, по-твоему, не докладывают?

– Полумесяцы уже давно выпекают. Это же история! Понимать надо. Секрет в начинке, а не в корочке.

– Идиот! – заорал Дзёмонский Человек. – Тогда уж лучше жареные булочки с фасолевой начинкой. Вот это вещь! Высший сорт! Зато поел полумесяцев или рыбок – и сыт. Как пообедал.

– Ты-то тут при чем? Кто будет есть, тот пусть и выбирает. – Колясочник уставился на меня. – Чего молчишь? Решай.

– Что он может решить, раз не пробовал ни того ни другого? Придурок! Если б ты не сидел в коляске, я б тебе врезал.