Кобо Абэ - Тетрадь кенгуру

– Ты про глаза? Я их продала. Знал бы, как я плакала, когда с ними расставалась! А деньги получила, когда еще была жива…

Вдруг старуха сразу как-то собралась и, размахивая зажатым в правой руке бати [10] Плектор, которым играют на сямисэне. Часто представляет собой изготовленный из дерева, кости или пластмассы почти правильный треугольник с очень острыми краями. , завопила:

– Не приближайся! Отойди от меня!

Не похоже, что эти слова были обращены ко мне. Ведь я и шага не сделал в ее сторону. Приближаться к ней я не собирался, даже если бы она меня умолять стала.

И тут у самого уха я услышал запомнившийся мне сладкий голос:

– Не дергайся! Я все улажу.

Медсестра в короткой юбке стояла у меня за спиной и дышала мне в ухо. Я почувствовал ее запах. Едва уловимый, даже не запах, а тепло тела. Это была та самая сестра, мастерица брать кровь. Которая спасла меня от охранника в «Дайкокуя», в магазине мирских желаний, и сняла катетер. Сестра в стрекозиных очках.

– Как ты узнала, что я здесь? Ты так внезапно появляешься и так же исчезаешь…

– Потом поговорим…

– Ты старуху, похоже, до смерти напугала.

– Потому что я должна взять кровь.

– Странно. Как она поняла, что ты здесь, раз ничего не видит?

– По слуху, наверное.

Сестра облизала губы, извлекла из висевшей на левом плече черной сумки большой шприц на двадцать миллилитров и щелкнула по нему пальцем. Тем же пальцем она тогда щелкнула по моему восставшему пенису в туалете «Мирских желаний».

– Не хочу! – закричала старуха.

– Будь хорошей девочкой, бабулечка. Я только чуть-чуть кровки возьму, и все.

Она переложила шприц в правую руку, переступила через грядку с капустой и потихоньку стала подбираться к старухе.

– Не приближайся! Отойди от меня!

Слух у старухи в самом деле был отменный. Выставив подбородок, она поднялась на одно колено и взяла на изготовку бати, сверкнувший на конце металлическим блеском. Может, у нее там лезвие спрятано?

Кровать превратилась в арену жутковатой схватки старухи, оборонявшейся с помощью бати, которым она размахивала во все стороны (ее движения ассоциировались у меня с листьями, облетающими с дерева гинкго), и Стрекозы, раскачивавшейся на длинных, карамельного цвета ногах, выбирая момент, чтобы нанести укол шприцем. Старуху, похоже, она порядком напугала, но как в такой кутерьме можно взять кровь, я представить не мог. На фоне метаний старухи, отчаянно пытавшейся удержать противницу на расстоянии, движения Стрекозы излучали «сексуальную» уверенность в своих силах. Поношенное синее кимоно против накрахмаленной белой мини-юбки. Спорить не о чем.

– Не подходи ко мне! Отойди, тебе говорю!

– Сегодня ночью полнолуние, знаешь?

– Меня это не касается. Я все равно ничего не вижу.

– Чуть-чуть, хоть один миллилитр.

– Кровь… – У старухи перехватило горло, она истерически высморкалась. Слезы, верно, идут через нос, раз глаз нет. – Откуда у меня хоть капля этого добра?

– Дай проверю, есть она у тебя или нет. Меня три года подряд выбирали мисс Сборщицей Крови. Неужели не знаешь?

– Ничего я не знаю!

– С иголкой я обращаться умею. Уж ты поверь. – Стрекоза изготовила шприц и придвинулась к старухе. – Меня даже медалью Дочери Дракулы могут наградить. До конца месяца осталось набрать две тысячи двести шесть миллилитров.

Медсестра со стремительностью мелкой рыбешки на мелководье выбросила вперед левую руку, но старуха проворно, как змея, парировала этот выпад. Потом провела пальцем по губам, вынимая изо рта зубной протез. В памяти что-то шевельнулось. Воспоминания о раннем детстве. Старуха протерла протез подушечкой пальца и быстро сунула его за воротник кимоно. Однако золотые коронки на верхних и нижних клыках я успел заметить. (Говорят, по коронкам в аэропортах за границей распознают трупы японцев.) Может, она и в самом деле моя мать?

– Полнолуние – время оборотней, а не Дракулы. – Моя мертвая мамаша стала причмокивать языком, будто посасывала пастилку от кашля. Из-за снятого протеза, наверное. – Уж я-то знаю. По ночам по телевизору часто такие фильмы крутят.

– Ты же ничего не видишь.

– Я бы поостереглась на твоем месте, сынок. Если ты меня выгонишь, эта вампирша всю кровь из тебя высосет.

– Перестань называть меня сынком!

– Почему это?

– Потому что мне противно.

– Ага… – с чувством пробормотала себе под нос Стрекоза. – Действительно, в полнолуние оборотень лучше подходит. Послушай, может, ты человек-волк? И тебя бесит, когда с тобой обращаются как с сынком?