Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

— Что же я могу вам объяснить? Если уж вы ничего не понимаете, зная своих друзей, то что могу объяснить я, не зная их?

— Как бы вы поступили на моем месте?

— Я? Во всяком случае, не стала бы давать телеграммы в Москву и Мексику и не бросилась бы душить двоих коварных любовников.

— Вы уверены, что они любовники?

— А вы что, не уверены?

— Да, уверен. Даже если допустить, что Игорь и Маша поехали отдыхать сюда и прихватили с собой Ларису, что невозможно, учитывая ревнивый Машин нрав, то и в таком случае вряд ли было допустимо, чтобы Игорь с Ларисой пошел вдвоем купаться ночью да еще и… Нет, бред какой-то! Я мог бы допустить, что кто угодно… Я мог ожидать этого от Птички. Но Игорь!

— И на старуху бывает проруха, — развела руками Тамара. — Вот я старуха, а отнимаю у вас время, которое вы могли бы потратить на какую-нибудь свою птичку.

— Вы не старуха. Вы умнее меня, но моложе. И вы мой друг. Мне невыразимо приятно общаться с вами.

— Странный подбор у вас друзей, я погляжу, — рассмеялась она. — Неверные мужья и жены, премудрые старухи… А очень смешной вид был у вас, когда вы их узрели!

После свежести морского побережья особо чувствовался запах пожарища, когда мы вернулись на территорию пансионата. Пожелав Тамаре спокойной ночи, я пришел в свой номер, лег в постель и принялся с тоскою размышлять о сюрпризах сегодняшнего дня. Мысли о ГКЧП меня почти не занимали — я знал, что там все давно заведомо расписано и распланировано и не определены разве что нюансы. Другое дело — совместный отдых на Черном море Игоря и Ларисы, чего никто не мог планировать. Бедный Николка! Но он, по крайней мере, наверняка пока еще ничего не знает. А вот Маша Мухина, которая пожертвовала ради Игоря всем, даже красивой фамилией Советникова, она-то должна знать. Представляю, каково ей теперь.

Погоди, погоди, а ведь Николка перед отъездом тоже чуял неладное. На моем дне рождения, когда Птичка отправилась танцевать с Ардалионом, а Мухин танцевал с Машей, Николка сказал мне:

— Вот скажи, разрешать мне Ларисе лечиться у Игоря?

— Она что, больна?

— Да, у нее кое-какие неполадки, нужен хороший специалист, но тут мы с ней полярно разошлись во мнениях. Она считает, что зачем искать другого специалиста, если есть под рукой друг Мухин, который очень ценится в своей области. Она уверена, что ей нужно лечиться только у него. А я считаю, что здесь есть какая-то… неделикатность. Мне кажется, именно потому, что он мой старинный друг, он не должен лечить мою жену. Ну, если бы там зубы, насморк, скарлатина, что угодно, только не это. Почему-то я никак не могу переступить. Может быть, я дикарь и ни один западный цивилизованный человек не стал бы даже думать, но не нравится мне и все, и никакая цивилизация мне не нужна после этого.

— А по-моему, цивилизация здесь ни при чем, — сказал я. — И ты совершенно прав. Не нужно ей лечиться у Игоря. Он может вполне спокойно найти ей другого гинеколога своего уровня, вот и все.

Потом, когда спустя месяц мы провожали Николку и его друзей и коллег в Мексику, оставшись на несколько минут с ним наедине, я поинтересовался, как здоровье Ларисы, и он бодро ответил, что Игорь просто волшебник — блестяще сделал операцию и теперь у Птички все в полном порядке.

— Значит, все-таки Игорь? — спросил я.

— Ну Игорь, ну Игорь, ну что — Игорь? — закипятился Николка. — И что в этом такого? В конце концов, мы живем в двадцатом веке, а не в одиннадцатом. Надо спокойнее смотреть на многие вещи. А то придумываем сами себе сложности.

— Да ладно тебе! — перебил его я.

Он поморщился:

— Ужасно мне это, старик, неприятно. Родной друг Игорь, с которым уж четверть века дружим, стал противен. Вроде нормально-нормально, а потом как посмотрю на него, как представлю… С души воротит. Как жалко, что не могу взять с собой Ларису.

— А, кстати, почему не можешь?

— Да уж поздно. Раньше надо было. Да и там ведь не на курорт едем, а пахать в поте лица.

— Ну и зря. Пусть бы и она в поте лица. А чем она здесь-то будет заниматься?

— Ее Ардалион обещал устроить на одну отличную работу — в частную кинокомпанию.

— Зря. Ей-богу, зря!

Эх, Николка, Николка. Взял бы и впрямь ее в Мексику с собой в охапку, а заартачилась бы, так силой — жена! Нет, пожалел, оставил дома. А лечение-то вон как обернулось.

И все-таки, не укладывалось в голове, как Игорь, который всегда был преданным и любящим мужем…

Назавтра, после тенниса, купания, завтрака и прогулки на базар, мы с Тамарой вновь лежали на пляже и загорали. Какое-то время я еще мог выдержать, но потом не утерпел, поднялся и сказал: