Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

— Чушь, язычество! Мы же православные люди! — отказывалась она поначалу, но потом согласилась. Мы взялись за бутылку с двух сторон, Тамара за горлышко, а я посередине, и, сосредоточившись, принялись мысленно загадывать желания. Мне хотелось пожелать коммунякам и демократам Ельцина и Горбачева благополучно скушать друг друга без остатка, но вместо того в ушах моих зазвенела песня Ларисы, я увидел ее упругое, точеное тело из-под воды, когда она подплывала к нашей фелюге, а я поднырнул под нее, я почувствовал запах ее мокрого прохладного тела, всю ее, обнаженную, когда я прижал ее к себе на рассвете после свадьбы; у меня закружилась голова…

— Нет! Чушь какая-то! Неужто вы, Федор, всерьез верите какой-то стекляшке, заполненной другими такими же стекляшками! — рассмеялась Тамара. — Какой вы после этого мальчик!

Вечером по телевизору показывали «Лебединое озеро», и все собравшиеся кричали, что это и есть главный симптом возвращающегося тоталитаризма и теперь по телевизору будет только это, как будто Чайковский тоже входил в состав ГКЧП и отныне он будет заведовать культурой Российской Федерации. Но особенно развоевались, глядя пресс-конференцию гекачепистов — увидели, какие они растерянные, жалкие, обманутые, и приободрились, почуяли, что эти не победят, а значит, можно и дальше не скрывать своих симпатий к Ельцину и его команде. Молодые коммерсанты активизировались больше всех, они предложили немедленно начать выявлять среди сотрудников и отдыхающих пансионата «Восторг», сочувствующих гекачепистам.

Мы с Тамарой решили пойти погулять по берегу моря. Был чудный вечер, запах дыма на территории пансионата стал уже понемногу исчезать в ароматах цветущих роз, а когда мы вышли на берег, соленый и свежий ветер с моря очистил душу от всякой скверны прошедшего дня.

Мы шли с Тамарой рядом, и я чувствовал, что рядом со мной хороший и добрый друг, который гораздо умнее меня, потому что старше и глубже. Она спросила, знаю ли я какие-нибудь стихи на память, и я стал читать ей «Эзбекие» — стихотворение, которое я выучил после поездки в Египет, потому что оно волновало меня, и мне порою казалось, что оно — обо мне, Я брел, медленно ступая и размеренно произнося гумилевские строки, и дочитал почти до конца, но на строке «моря и тучи и чужие лица» я внезапно умолк, пораженный диковинным зрелищем. В двадцати шагах от меня из моря выходила Птичка, а на берегу стоял и ждал ее с полотенцем наизготовку Игорь Мухин.

Видение это было настолько нереальным, что на лице моем, видимо, изобразилась какая-то дикая гримаса, потому что Тамара даже испугалась:

— В чем дело?

— Тихо, умоляю вас, тихо! — пробормотал я, замерев, как вкопанный, и не спуская глаз с Ларисы и Игоря. Выйдя из воды, Лариса подошла к Игорю и капризным тоном сказала:

— Не хочу полотенце! Как хорошо!

— Ты простудишься, заявляю это авторитетно, как врач, — сказал Мухин, но не своим обычным, вяловатым голосом, а тоном повелителя. Он укутал Ларису в полотенце, прижал к себе и поцеловал. Это был поистине бред. Я подумал, не засел ли там где-нибудь в кустах Ардалион Иванович Тетка, не затеял ли он очередной розыгрыш.

Тамара с любопытством поглядывала то на мое лицо, то на две обнимающиеся фигуры, которые побрели от кромки воды к пляжным скамейкам. Я все ждал, что они ненароком оглянутся на меня, увидят, перепугаются, подбегут и станут лопотать что-то в свое оправдание. Но они так увлечены были друг другом, что не видели ничего вокруг себя. Я взглянул на Тамару и со странной улыбкой дочитал стихотворение:

— Кто эти люди, которых вы так изумленно разглядывали? — спросила она, когда мы повернули и пошли в сторону своего пансионата.

— Эти люди — плод чьей-то извращенной фантазии, — ответил я. — Сомневаюсь, что они вообще существуют.

— Вы не хотите говорить о них?

— Отчего же? Нет. Вам я могу все рассказать. Эта девушка в начале мая этого года вышла замуж за моего лучшего друга Николая. Он археолог и через два месяца после свадьбы уехал на целых полгода в Мексику на уникальные раскопки. Он не просто горит идеей отыскать там что-то важное; он надеется заработать много денег, чтобы рассчитаться с огромными долгами и чтобы было на что жить с молодой женой. А этот юноша, что был с нею сейчас у нас перед очами, — другой мой старый и хороший друг. Он женат, очень счастлив в браке, у него двое прекрасных сыновей, он обожает свою жену и никогда в мыслях не допускал изменить ей. И вот мы видим то, что видим. Сцена совершенно фантастическая. Может, в этом тоже прослеживается влияние пожара и ГКЧП? Я что-то плохо соображаю, Тамара. Объясните мне.