Генри Хаггард - Приключения Айши

– Правда такова, о Хес, – ответил я. – Эта госпожа и ее родственник шаман Симбри спасли нас от гибели в водах реки, что протекает на дне ущелья рядом с Калуном. Оба мы занемогли, за нами заботливо ухаживали, но Хания полюбила моего приемного сына.

Жрица зашевелилась под своим полупрозрачным покрывалом, и Голос спросил:

– А не полюбил ли и твой приемный сын Ханию, как полюбил бы любой другой мужчина на его месте, ибо она, без сомнения, очень хороша собой?

– Спроси его сама, о Хес. Я только знаю, что он стремился бежать от нее, и в конце она потребовала, чтобы он сделал выбор между женитьбой и смертью, и дала ему один день на размышление. Каким образом она собиралась освободиться от своего супруга – я не знаю. С помощью Хана, который сильно ее ревновал, мы бежали из города. И тогда Хан, человек безумный и вероломный, пустил по нашему следу собак. Мы убили его и, ускользнув от преследования этой госпожи и ее родственника шамана, добрались до Долины Костей; там нас встретила проводница с закутанной головой, она повела нас дальше и дважды спасла нашу жизнь. Вот и весь рассказ.

– Что ты можешь на это сказать, женщина? – угрожающе спросила Хесеа.

– Немногое, – не дрогнув, ответила Атене. – Долгие годы я была связана замужеством с безумцем, грубым животным, а этот человек был мне люб, я была люба ему: естественно, что в нас заговорил голос Природы. Но он, видимо, испугался мести Рассена, а может быть, его отговорил этот Холли – жаль, что его не растерзали собаки! Эти двое бежали из города и оказались здесь, на твоей Горе. Но мне надоел этот разговор, разреши мне удалиться, чтобы отдохнуть перед завтрашним обрядом.

– Ты утверждаешь, Атене, – сказала Хесеа, что в этом человеке и тебе заговорил голос Природы, что его сердце – твое, но ведь он как будто бы не трус: неужто же он покинул тебя из страха перед твоим господином? Скажи, эта прядь волос, что он хранит в сумочке на груди, – залог твоей любви?

– Не знаю, что он прячет в своей сумочке, – угрюмо заявила Хания.

– И все же, когда он лежал больной в доме над воротами, он сравнивал эту прядь с твоими волосами, – теперь припоминаешь?

– Я вижу, Хес, он выболтал тебе все наши тайны, хотя большинство мужчин хранят их в своей груди. – Она презрительно покосилась на Лео.

– Я ни о чем не рассказывал ей, Хания, – запальчиво воскликнул Лео.

– Нет, странник, ты мне ничего не говорил, обо всем этом поведала мне моя мудрость: от нее ничто не укроется. Неужто ты надеялась, Хания, скрыть правду от всевидящих глаз Хесеа, Властительницы Горы? Можешь не утруждать себя признанием, я знаю все – и знала с самого начала. Так и быть, прощаю тебе ослушание, а обращать внимание на твои лживые увертки – ниже моего достоинства. По своим собственным соображениям я, пренебрегающая временем, позволила тебе держать в плену моих гостей и даже пытаться с помощью угроз завоевать любовь одного из них. – Она помолчала, затем бесстрастно добавила: – Мало того что ты виновата, женщина, ты еще смеешь мне лгать здесь, в этом Святилище.

– Хотя бы и так, – последовал дерзкий ответ. – Уж не любишь ли ты этого человека сама? Это чудовищно. Против подобного непотребства восстанет сама Природа! Не дрожи от ярости! Я знаю, Хес, что ты способна на любое зло, но я также знаю, что я твоя гостья и в этом священном месте, под символом вечной Любви, ты не посмеешь пролить кровь. К тому же ты не можешь причинить мне вреда, Хес, ибо я равна тебе могуществом.

– Атене, – сдержанно ответил Голос, – если бы только пожелала, я могла бы уничтожить тебя прямо здесь. Но ты права, я не причиню тебе вреда, бессовестная слуга. Я отправила тебе – через этого звездочета, шамана Симбри, – повеление встретить моих гостей и немедленно препроводить их в святыню. Как ты посмела ослушаться? Говори, я хочу знать.

– Так знай, – Хания заговорила серьезным голосом, уже без горечи и лжи. – Я ослушалась потому, что этот человек не твой, а мой, только мой, потому что я люблю его, и люблю еще с древних времен. С тех самых пор, как наши души появились на свет; и он любит меня. Так подсказывает мне мое сердце, так подсказывает и волшебство моего дяди, хотя мне и неведомо, как и когда мы с ним полюбили друг друга. Поэтому я и явилась к тебе, о Хранительница тайн минувшего, чтобы узнать правду. Ты не можешь лгать здесь, где твой алтарь, и именем той Высшей Силы, которой повинуешься ты, я настаиваю, чтобы ты ответила здесь и сейчас. Кто этот человек, к которому так стремится мое сердце? Кем он был для меня? Какое ты имеешь отношение к нему? Говори, о Оракул, раскрой тайну. Говори, я требую, даже если впоследствии ты убьешь меня; не знаю только, сможешь ли.