Генри Хаггард - Приключения Айши

– Я вижу, ты скор на ответ и находчив, о Холли, как… – Не договорив, она вдруг спросила: – Скажите мне, оказала ли вам должное гостеприимство моя слуга Хания, послала ли она вас сразу ко мне, как я ей велела?

– Мы не знали, что она твоя слуга, – ответил я. – Гостеприимство она оказала нам более чем достаточное: мы бежали из ее города, а по пятам за нами гнался ее муж Хан со своими псами-палачами. Но скажи, жрица, что ты знаешь о нашем путешествии сюда?

– Немногое, – небрежно обронила она. – Более трех лун назад мои лазутчики заметили вас в дальних горах. Ночью они подползли ближе и подслушали ваш разговор – вы как раз говорили о цели своего путешествия, они тут же вернулись и доложили мне обо всем. И я повелела Хании Атене и этому старому колдуну, ее двоюродному деду, Хранителю Ворот, чтобы они встретили вас за древними воротами Калуна и как можно быстрее послали сюда. Для людей, жаждущих получить ответ на свой вопрос, вы не очень-то торопились.

– Мы очень торопились, о Хес, – сказал Лео, – и если твои лазутчики смогли перейти через горы, где нет ни одной живой души, и спуститься в эту адскую пропасть, они должны были доложить тебе о причине нашей задержки. А нас, прошу тебя, не спрашивай.

– Что ж, я спрошу у самой Атене, она ждет у входа; уж она-то мне ответит, – холодно произнесла Хесеа. – Орос! Введи Ханию, и побыстрее!

Жрец повернулся, поспешил к деревянным дверям, через которые мы вошли в святыню, и исчез.

Наступила тишина, затем Лео – он явно нервничал – сказал по-английски:

– Хорошо бы оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте: разговор будет пренеприятнейший.

– Не думаю, – ответил я, – а если и будет, то это, может быть, к лучшему: в таких вот неприятных разговорах часто выясняется правда, а она нам так нужна… – Тут я запнулся, вспомнив, что эта странная женщина утверждала, будто ее лазутчики подслушали, о чем мы разговаривали в горах, но ведь мы говорили только по-английски.

Мои опасения оказались вполне обоснованными, ибо Хесеа спокойно повторила за мной:

– Ты прав, Холли, в неприятных разговорах, как вино из порванного бурдюка, нередко выплескивается истина.

Она замолчала; излишне говорить, что я не настаивал на продолжении этой беседы.

Двери распахнулись, вошла процессия людей в черном, за ней следовал шаман Симбри, за ним восемь жрецов несли гроб с телом Хана. Гроб сопровождала Атене, с головы до пят закутанная в черное покрывало, а в самом конце шествовала еще группа жрецов. Перед алтарем гроб поставили на пол, жрецы отошли назад. Атене и Симбри остались перед гробом одни.

– С какой просьбой обращается ко мне мой вассал, Хания Калуна? – холодно осведомилась Хесеа.

Атене шагнула вперед и с явной неохотой преклонила колена.

– О древняя Мать! Я чту твою священную миссию, как чтили многие поколения моих предков. – Она наклонила голову. – Мать! Этот покойник имеет право на погребение в огненном кратере твоей священной Горы: это право было с самого начала даровано всем нашим правителям.

– Да, это право даровано всем правителям, – подтвердила Хесеа, – еще моими предшественницами; не будет в нем отказано ни твоему покойному господину, ни тебе, Атене, когда пробьет твой час.

– Благодарю тебя, о Хес, и молю, чтобы ты письменно закрепила это право, ибо твоя почтенная глава убелена уже снегом старости и не сегодня завтра ты покинешь нас. Посему вели писцам занести свое повеление в книгу законов, дабы та Хесеа, что сменит тебя, могла свершить погребальный обряд, когда придет для него время.

– Перестань, – остановила ее Хесеа. – Перестань изливать свою желчную злобу по поводу того, что тебе следует почитать, о глупое дитя: может быть, завтра огонь поглотит и недолговечную молодость, и красоту, которыми ты так гордишься. Повелеваю тебе: замолчи, расскажи мне, каким образом погиб твой господин.

– Спроси этих странников, что были его гостями: его кровь – на их руках и взывает к отмщению.

– Я убил его, – сказал Лео, – ради спасения собственной жизни. Он хотел затравить нас своими собаками, вот следы их клыков. – Он показал на мою руку. – Жрец Орос знает, он перевязывал раны.

– Как же это случилось? – спросила Хесеа у Атене.

– Мой господин был не в своем уме, – смело ответила Атене. – У него было жестокое развлечение – охотиться на людей.

– Так. И к тому же твой господин ревновал? Я вижу, твои уста готовы изрыгнуть ложь, – не лги! Лео Винси, ответь мне ты… Нет, нет, я не хочу, чтобы ты разглашал тайны женщины, которая предлагала свою любовь. Говори ты, Холли, – и только правду.