Генри Хаггард - Приключения Айши

Итак, я старался привести в себя Лео, испытывая бесконечное облегчение от того, что он жив, и в конце концов, как я уже сказал, он очнулся и сел на песке; меня ждало новое потрясение. Когда мы вошли в пещеру, его вьющиеся волосы были цвета червонного золота, но сейчас они казались серыми, а к тому времени, когда мы выбрались на свежий воздух, стали белоснежно-белыми. И выглядел он на двадцать лет старше.

– Что нам делать, старина? – спросил он глухим, безжизненным голосом, когда его мысли прояснились и он отчетливо вспомнил все происшедшее.

– Попробовать выбраться отсюда, – ответил я. – Если, конечно, ты не хочешь омыться в пламени. – И я показал на огненный столп, который вновь катился мимо нас.

– Я бы сделал это, если бы был уверен, что меня убьет, – со смешком сказал Лео. – Во всем виноваты мои проклятые колебания. Если бы не эти сомнения, Ей не было бы необходимости показывать мне пример. Но я отнюдь не уверен, что огонь меня убьет. Эффект может оказаться противоположным. Я обрету бессмертие, но, старина, я не обладаю достаточным терпением, чтобы ждать Айшу две тысячи лет, как Она ждала меня. Я предпочитаю умереть в свой урочный час, а я думаю, что этот час уже недалек – хотя я не теряю надежды отыскать ее. А сами вы не хотите омыться в пламени?

Я мотнул головой, от недавнего моего одушевления не осталось и следа; нежелание продлевать свою жизнь вернулось ко мне с еще большей силой, чем прежде. Да и мы оба не знали, каковы будут последствия огненной купели. Ее воздействие на Айшу было отнюдь не ободряющего свойства, и, разумеется, мы ничего не знали о том, какие именно причины привели к подобному результату.

– Ну что ж, мой мальчик, – сказал я, – мы не можем оставаться здесь до тех пор, пока разделим участь этих двоих. – И я показал на прикрытые белым покрывалом останки Айши и коченеющее тело бедного Джоба.

– В кувшине должно сохраниться немного светильного масла, – безучастно произнес Лео. – Если, конечно, он не разбит.

Кувшин оказался цел. Дрожащей рукой я наполнил оба светильника – полотняные фитили догорели еще не до конца. Чиркнул вощеной спичкой и зажег светильники. Тем временем мы услышали раскаты грома, предшествующие появлению огненного столпа, который продолжал свершать свой нескончаемый путь, если, конечно, это был один и тот же столп, проходящий повторяющийся цикл.

– Посмотрим на него еще раз, – предложил Лео, – мы никогда больше не увидим ничего подобного в этом мире.

Это было, может быть, лишь праздное любопытство, но и мной владело то же чувство: мы внимательно смотрели, как мимо нас, вращаясь вокруг собственной оси, с грохотом проплыл огненный столп; я, помнится, размышлял о том, сколько тысячелетий происходит этот феномен в самом чреве земли и сколько тысячелетий он будет продолжаться. И еще я размышлял о том, увидят ли его когда-нибудь вновь глаза смертных, услышат ли их уши глубоко волнующий, завораживающий своей торжественностью гром его приближения. Вряд ли. Я убежден, что мы последние человеческие существа, которые видели это сверхъестественное зрелище. Но вот он исчез, мы собрались идти. Прежде чем оставить пещеру, мы оба пожали холодную руку Джоба. Церемония довольно мрачная, но у нас не было другого способа отдать дань уважения его верности и почтить его память. Мы так и не решились снять белое покрывало с останков Айши. Смотреть на них было свыше наших сил. Но мы подошли к вороху волнистых волос, которые выпали из головы Айши, когда началась эта агония, более страшная, чем тысячи естественных смертей, и каждый из нас взял по сверкающему локону, и эти локоны – единственное, что осталось от той Айши, которую мы знали во всей ее красоте и величии, – мы все еще храним. Лео прижал благоухающие волосы к губам.

– Она просила, чтобы я не забыл ее, – сипло произнес он. – И поклялась, что мы еще встретимся. Свидетель – Небо, я никогда ее не забуду. Клянусь, что, если мы выберемся отсюда живыми, я никогда не буду разговаривать ни с одной женщиной и, где бы я ни был, буду ждать ее так же верно, как Она ждала меня.

«Да, – подумал я, – если Она вернется такой же прекрасной, как была. А если останется безобразной?..» [78] Страшно даже подумать, что почти всегда наша глубокая любовь к женщинам, которые не являются нам ровнями, зависит – по крайней мере вначале – от их внешности. Если мы теряем их, а затем находим уже с отталкивающим обличьем, хотя все их душевные качества остаются прежними, сохранится ли наша любовь? – Примеч. Л. X. X.