Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

И вот когда обе стороны уже напрягали все силы для решительной схватки, разразился сильнейший буран, сделавший невозможными военные действия.

Решив не предпринимать вылазку бурной ночью, Хау велел бить отбой. Впрочем, и американцы не отваживались брать приступом Бостон.

Отчаявшись отбить высоты у американцев и окончательно потеряв надежду на прибытие подкрепления из Англии, Хау, по совету одного из статс-секретарей лорда Дюрмонта, принял решение об эвакуации гарнизона и преданных британской короне лоялистов в Нью-Йорк, пока находившийся в руках англичан.

В распоряжении Хау оставалось не так много судов, однако вполне достаточно, чтобы принять на борт около одиннадцати тысяч человек, страдавших от голода, оспы и пушечных ядер.

Среди этих ста двадцати малых и крупных кораблей лишь один фрегат только и мог прорвать заслон, выставленный эскадрой баронета и американского адмирала. Англичане боялись, что, выйдя в море, угодят в ловушку. И тем не менее генерал Хау видел свой долг в том, чтобы спасти солдат и верных английскому королю колонистов с семьями, которых ожидала верная гибель. Стояла суровая зима, продовольствия отчаянно не хватало, и ни английские солдаты, ни немецкие наемники уже не могли выстоять под натиском повстанцев. Впрочем, и предстоящее долгое и тяжелое плавание также сулило мало хорошего.

Твердо решив отплыть или в Нью-Йорк, или в Галифакс, расположенный в Новой Канаде, Хау собрал самых влиятельных бостонцев и открыл им всю правду о тяжести сложившегося положения. Генерал объявил, что город будет предан огню, как только в него войдут американцы.

Перепуганные горожане тут же послали гонца к генералу Вашингтону, умоляя не препятствовать отходу британских сил. Верховный командующий Континентальной армией оказался между молотом и наковальней. Не желая, чтобы огонь пожрал родной для многих повстанцев Бостон и лишил последнего имущества его несчастных жителей, он уступил мольбам при условии, что Хау оставит в городе пушки и все, что не сможет погрузить на суда.

В четыре утра 17 марта войска, а с ними полторы тысячи мирных жителей поднялись на борт английской эскадры из ста двадцати малых и крупных судов.

Позволив английскому флоту уйти в море, Вашингтон под бой барабанов с триумфом вошел в город.

Узнав о решении генерала не мешать отходу англичан, полковник Молтри вспомнил о сэре Уильяме и послал верных людей следить за отплытием.

Как и следовало ожидать, английские военачальники во главе с генералом Хау, а в их числе совершенно поправившийся маркиз Галифакс, взошли на фрегат. Маркиза сопровождала юная светловолосая леди, которой, конечно же, была Мэри Уэнтворт.

Сев в шлюпку, Молтри отправился на «Громовержец», который стоял на якоре в окружении корсарских бригов с Бермудских островов.

После краткого объяснения сэр Уильям, прекрасно понимавший, что нельзя рисковать общим делом из-за женщины, тем не менее бросился в погоню вместе с французскими бригами, чтобы взять фрегат на абордаж или же погибнуть в отчаянной схватке.

В три часа пополудни корвет оставил гавань, а вскоре нагнал вереницу английских судов.

– Не стрелять! – крикнул баронет, завидев вдали очертания британских кораблей. – Возьмем их на абордаж.

Капитан фрегата, возможно предупрежденный маркизом Галифаксом, взял курс на север – отнюдь не ради Мэри Уэнтворт, а беспокоясь о генерале Хау и его штабе.

Два судна сближались на полной скорости. Фрегат, бизань-мачту которого украшал личный штандарт маркиза Галифакса, мог дать корвету достойный бой.

Пушечные залпы гремели без передышки, однако англичане палили по палубе корвета, а корсары могли целить только в мачты.

Английская эскадра уже исчезала вдали, когда вдруг два ядра, выпущенные из кормовых орудий фрегата, по косой задели фок-мачту «Громовержца» чуть повыше марса, срубив ее верхушку.

– Мэри… – простонал баронет. – Я потерял тебя снова!

Под тяжестью упавшего обломка мачты корвет накренился на правый борт.

Бой был проигран.

Маркиз Галифакс вновь торжествовал победу.

И только стоявший за штурвалом боцман, вытряхнув пепел из трубки за борт, невозмутимо покачал головой:

– Пусть себе бежит, пусть прячется хоть по всей Америке. Скоро мы свидимся снова.

А тем временем фрегат, избавившись от опасного противника, быстрокрылой чайкой летел на север.