Чарльз Диккенс - Крошка Доррит (Книга 2)

- Мистер Кленнэм, я сменился с дежурства и ухожу. Не нужно ли вам чего-нибудь?

- Нет, благодарю вас. Мне ничего не нужно.

- Вы простите, что я отворил дверь, но вы не отвечали на стук.

- А вы стучали?

- Раз пять.

Только теперь Кленнэм заметил, что тюрьма пробудилась от своей полуденной спячки, обитатели ее бродят по двору, уже прикрытому тенью, и время близится к сумеркам. Он просидел в раздумье несколько часов.

- Ваши вещи прибыли, - сказал мистер Чивери. - Мой сын сейчас несет их сюда. Я бы их раньше прислал, да ему непременно хотелось принести самому. Прямо-таки приспичило принести самому, а то бы я их прислал раньше. Мистер Кленнэм, вы позволите сказать вам одно словечко?

- Прошу вас, войдите, - сказал Кленнэм, так как большая часть головы, мистера Чивери все еще оставалась за дверью и вместо глаз на Артура смотрело одно ухо. Такова была, деликатность мистера Чивери, человека истинно вежливого от природы, даром что в наружности его не было решительно ничего, что позволило бы принять этого тюремного сторожа за джентльмена.

- Благодарю вас, сэр, - сказал мистер Чивери, не трогаясь с места, оно, пожалуй, и ни к чему. Мистер Кленнэм, вы уж сделайте милость, не обращайте внимания на моего сына, если он вдруг отмочит вам чего-нибудь. У моего сына есть сердце, мистер Кленнэм, и оно там, где ему положено быть. Мы с матерью знаем, где у него сердце, и никаких у нас на этот счет сомнений нет.

Окончив эту загадочную тираду, мистер Чивери убрал свое ухо и затворил дверь. Не прошло и десяти минут, как на смену явился его сын.

- Вот ваш чемодан, - сказал он Артуру, осторожно опуская на пол свою ношу.

- Вы очень любезны. Мне, право, совестно вас затруднять.

Последние слова уже не застали Юного Джона в комнате; но вскоре он воротился с новой ношей, которую точно так же опустил на пол, точно так же сказав при этом:

- Вот ваш черный баул.

- Я крайне признателен за вашу заботу. Теперь, надеюсь, мы можем пожать друг другу руку, мистер Джон?

Но Юный Джон попятился от него, заключив запястье правой руки в тиски, образованные большим и средним пальцами левой, и сказал, как давеча:

- Не знаю, смогу ли я. Нет, я не могу! - И устремил на узника суровый взор, хотя в уголках его глаз дрожало нечто, весьма похожее на жалость.

- Почему вы на меня сердитесь, - спросил Кленнэм, - и в то же время проявляете столько заботы? Тут, верно, кроется какое-то недоразумение. Может быть, я нечаянно обидел вас? От души сожалею, если так.

- Никакого недоразумения, сэр, - возразил Джон, поворачивая правую руку в тисках, очевидно слишком крепко ее зажимавших. - Никакого недоразумения, сэр, насчет чувств, с которыми я на вас смотрю в настоящую минуту! Если б мы с вами были в одном весе, мистер Кленнэм (а это не так), и если бы вы не были подавлены обстоятельствами (а это так), и если бы тюремные правила разрешали подобные вещи (а это не так), я бы тут же, на месте, схватился с вами в рукопашную, сэр, и это как нельзя лучше отвечало бы моим чувствам.

Артур посмотрел на него с удивлением и отчасти даже с досадой.

- Конечно, недоразумение, - пробормотал он. - Ничего другого и быть не может. - И, отвернувшись с тяжелый вздохом, он снова опустился в облезлое кресло.

Юный Джон, не спускавший с него глаз, с минуту помялся, потом воскликнул:

- Простите меня, сэр!

- От всей души прощаю, - сказал Артур, махнув рукой и не поднимая головы. - Не стоит больше и говорить об этом.

- Эта мебель, - сказал Юный Джон кротким пояснительным тоном, принадлежит мне. Я ее даю в пользование тем, кто поселяется в этой комнате, если у них нет своей. Не бог весть что за мебель, но она к вашим услугам. Без всякой платы, разумеется. Я бы никогда не предложил ее вам на других условиях. Пользуйтесь, и все тут.

Артур, подняв голову, поблагодарил его и сказал, что не может принять такого одолжения. Джон снова повернул руку в тисках, как видно разрываясь между какими-то противоречивыми чувствами.

- Что же все-таки мешает нам быть друзьями? - спросил Артур.

- Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, сэр, - с неожиданной резкостью возразил Юный Джон, повышая голос. - Ничто не мешает.

Некоторое время Артур смотрел на него, теряясь в догадках. Потом снова опустил голову. И тотчас же Юный Джон заговорил опять, тихо и мягко:

- Круглый столик, что стоит возле вас, сэр, принадлежал - вы знаете кому - можно не называть - он умер важным господином. Я купил этот столик у человека, который жил тут после него и которому он его подарил, уезжая. Но этому человеку далеко было до него. Да и мало есть людей, которых можно бы поставить на одну с ним доску.