Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

— Перестаньте дразнить Лео, — вмешалась Паола, — будьте, наконец, искренни и скажите, что вы действительно знаете и во что верите.

— Тема о женщине — предмет священный, — торжественно провозгласил Дар-Хиал.

— Мы знаем тип мадонны, — сказал Грэхем, тоже вступая в разговор, чтобы поддержать Паолу.

— А также ученой женщины, — прибавил Терренс, которому Дар-Хиал одобрительно кивнул.

— Не говорите все сразу, — обратился к ним Хэнкок. — Рассмотрим сначала культ мадонны. Это был особый культ женщины, имеющий отношение к общему культу женщины, распространенному и до нашего времени и которому верен и Лео. Мужчина — ленивое, прожорливое животное. Он терпеть не может, чтобы ему мешали, он любит покой, отдых. И вместе с тем с самого возникновения мира он посажен в одно седло с беспокойным, нервным и истерическим спутником по имени женщина. У нее свои настроения, слезы, тщеславие; она сердится и к тому же морально безответственна. Уничтожить ее он не мог, и поэтому ему пришлось мириться с ней, хотя она постоянно нарушала его покой. Что же ему оставалось делать?

— Он уже найдет что делать — такой хитрец, — вмешался Терренс.

— Он создал из нее небесный образ, — продолжал Хэнкок, — он идеализировал все ее хорошие свойства и так отстранил ее от себя, что ее дурные свойства уже не могли действовать ему на нервы и не мешали ему лениво покуривать свою трубку, созерцая звезды. А когда обыкновенная женщина пыталась ему мешать, он окончательно изгонял ее из своих мыслей и отныне помнил только о своей небесной возлюбленной — совершенстве, носительнице и хранительнице бессмертия.

— А потом наступила Реформация. Культ матери померк. А мужчина все еще сидел в одном седле с разрушительницей своего покоя. Как же он тогда поступил?

— Ах он мерзавец! — усмехнулся Терренс.

— Он сказал: «Я сотворю из тебя мечту и иллюзию», — и так он и сделал. Мадонна была для него небесным существом, высшим идеалом женщины, и ее идеал он перенес на земных женщин, на всех женщин и забавлялся тем, что с тех пор верит в нее, как Лео.

— Вы обнаруживаете поразительно глубокое знание о зловредности женщины, особенно имея в виду, что сами не женаты, — заметил Дик. — Или это все теория?

Терренс расхохотался.

— Дик, дружище, Аарон только что читал Лауру Мархольм. Он знает наизусть каждую строчку — вот откуда это все.

— А за всем этим разговором о женщине мы еще не коснулись и края ее одежды, — заметил Грэхем, и Паола и Лео обернулись на него с благодарностью.

— Ведь есть же еще и любовь, — вздохнул Лео, — никто еще ни слова не говорил о любви.

— И о законах, о браках и разводах, о полигамии, о моногамии, о свободной любви? — затараторил Хэнкок.

— Но почему же, Лео, — спросил Дар-Хиал, — в игре любви всегда преследует женщина, почему она — хищница?

— Это все неверно, — ответил юноша с видом спокойного превосходства. — Это глупости, придуманные Бернардом Шоу.

— Браво, Лео, — захлопала Паола.

— Значит, вы находите, что Уайльд не прав, утверждая, будто вся тактика женской атаки выражается в том, что она совершенно неожиданно и непонятно уступает? — спросил Дар-Хиал.

— Да разве вы не видите, — запротестовал Лео, — что со всеми вашими умными речами вы делаете из женщины чудовище, хищницу, — и он обратился к Дику, бросив на Паолу беглый взгляд, в котором светилась вся его чистая любовь к ней. — Что же она — хищница, Дик, что вы скажете?

— Нет, — тихо ответил Дик, и в голосе его послышалась мягкость, когда он заметил взгляд влюбленного мальчика. — Не скажу, чтобы женщина была хищным существом. Не скажу также, что на нее вечно нападают. И не согласен с тем, что она служит мужчине неизменным источником радости. Но что она приносит много радости мужчине, это так.

— И толкает его на много глупостей, — добавил Хэнкок.

— И глупости бывают прекрасны, — торжественно заявил Дик.

— Но у меня еще вопрос, — сказал Дар-Хиал. — Лео, почему женщина любит того, кто ее бьет?

— И не любит того, кто ее не бьет? Так, что ли? — иронизировал Лео.

— Вот именно.

— Вот что, Дар-Хиал, отчасти вы правы, но не совсем. Вы приучили меня к точным определениям, хоть сами вы обходите их весьма хитро. Так вот, я заполню этот пробел. Мужчина, который бьет любимую женщину, — мужчина низшего типа. Женщина, любящая мужчину, который ее бьет, — тоже существо низшего типа. Мужчина благородный никогда не бьет любимой женщины, и женщина благородная, — глаза Лео невольно снова обратились к Паоле, — конечно, не может любить мужчину, который ее бьет.