Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

— Правильно, — серьезно сказал Дик, — уверяю вас, я ни разу не бил Паолу.

— Итак, видите, Дар-Хиал, — продолжал Лео, покраснев, — вы совершенно не правы. Паола любит Дика, хотя он ее не бьет.

Точно развеселившись, Дик обернулся к Паоле, как бы ища у нее молчаливой поддержки последних слов юноши, но в действительности он хотел увидеть, какое впечатление на нее произвели последние слова Лео.

И он в самом деле увидел в ее глазах что-то для него непонятное. Но лицо Грэхема оставалось бесстрастным, он по-прежнему казался заинтересованным в разговоре, но и только.

— Сегодня женщина несомненно обрела своего святого Георгия, — похвалил Грэхем Лео. — Лео, вы меня пристыдили. Я сижу спокойно, а вы боретесь с тремя драконами.

— И с какими драконами! — вмешалась Паола. — Они ведь и О'Хэя напоили, что же они с вами сделают, Лео!

— Никакие драконы в мире не устрашат истинного рыцаря любви, — вставил Дик. — А в данном случае, Лео, лучше всего то, что драконы гораздо более правы, чем вы думаете, а, в конечном счете, вы все же еще более правы, чем они.

— В моем лице вы имеете доброго дракона, молодой человек, — заговорил Терренс. — Этот дракон намерен отступиться от своих недостойных товарищей и перейти на вашу сторону. Отныне он будет именоваться святым Теренцием. И этот святой Теренций хочет задать вам презанимательный вопрос.

— Дайте сперва прорычать свое мнение другому дракону, — перебил Хэнкок. — Лео, именем всего, что есть в любви прекрасного и пленительного, я вас спрашиваю: почему мужчины убивают из ревности любимую женщину?

— Потому что им больно, потому что они теряют рассудок, — ответил тот, не задумываясь, — и потому, что они имели несчастье полюбить женщину низшего порядка, давшую им повод к ревности.

— Но любовь может заблуждаться, — бросил Дик. — Дайте нам более исчерпывающий ответ.

— Дик прав, — дополнил Терренс, — и я помогу вам вашим же собственным оружием. Любовь и людей высшего порядка приводит иногда в заблуждение, а тут-то выступает зеленоглазое чудовище — ревность. Вообразите себе, что самая совершенная женщина в мире перестает любить мужчину, который ее отнюдь не бьет, и влюбляется в другого мужчину, который ее тоже любит, а бить вовсе не намерен. Что же в таком случае? Имейте в виду, я говорю о людях высшего порядка, — ну-ка, обнажайте меч и бейте драконов.

— Первый человек не убьет ее и не обидит, — стойко ответил Лео. — Если бы он ее обидел, то он не был бы тем, каким вы его описываете, он был бы представителем низшего типа.

— То есть, по вашему, он должен устраниться? — спросил Дик, занявшись сигаретой, чтобы не смотреть никому в лицо.

Лео с важностью кивнул головой.

— Сам бы отступился, а ей бы облегчил положение, да и был бы с ней очень мягок.

— Вот возьмем пример, — заметил Хэнкок. — Предположим, что вы влюблены в миссис Форрест, а она — в вас, и вы ее увозите в большом автомобиле.

— Я бы этого никогда не сделал, — воскликнул Лео с пылающими щеками.

— Послушайте, Лео, мне это не очень-то лестно, — заметила Паола.

— Да ведь это лишь предположение, Лео, — успокоил его Хэнкок.

На Лео жалко было смотреть, голос его дрожал, но он обернулся к Дику и твердо сказал:

— На это ответить должен Дик.

— И отвечу, — сказал Дик. — Я не убил бы Паолу и вас не убил бы, Лео. Надо вести игру честно, от риска не уклоняться. Что бы я ни переживал в душе, я бы вас благословил, дети мои. Но все же… — он остановился, и по смешливым морщинкам в уголках глаз можно было угадать, что сейчас он настроился весело, — про себя я бы подумал: «Лео совершает жестокую ошибку, — ведь он Паолу не знает».

— Она мешала бы ему созерцать звезды, — улыбнулся Терренс.

— Нет, нет, Лео, я не стала бы мешать, обещаю вам! — воскликнула Паола.

— Напрасно обещаете, миссис Форрест, — уверил ее Терренс. — Во-первых, вы бы и не могли иначе; к тому же такое поведение являлось бы вашей прямой обязанностью, и, наконец, да будет мне позволено высказаться как авторитету: когда я был молод и влюбчив, мечтал о женщинах и заглядывался на звезды, то самым большим для меня счастьем было, если женщина, которую я боготворил, отрывала меня от отвлеченного созерцания.

— Смотрите, Терренс, — воскликнула Паола, — если будете говорить еще много таких же милых речей, то я возьму и убегу в автомобиле с вами и Лео!

— За чем же дело? — галантно отозвался Терренс. — Только, когда будете складывать ваши тряпки, оставьте место и для нескольких книг, чтобы нам с Лео было чем заняться в свободное время.