Джеймс Джойс - Улисс (часть 1, 2)

- Увы, добрые господа! - отвечал ему на это хозяин. - В моем нищем доме и в погребе и в кладовке хоть шаром покати. Право, совсем не знаю, что и предложить вашим милостям.

- Что это ты там мелешь? - вскричал при этих словах второй из прибывших, человек с весьма приятными и живыми чертами лица. - Так-то ты принимаешь королевских гонцов, толстопузый мошенник!

Лицо хозяина изменилось во мгновение ока.

- Прошу вас, смилуйтесь, благородные рыцари! - смиренно взмолился он. Коль скоро вы гонцы нашего короля (да оградит бог Его Величество!), у вас не будет нужды ни в чем. Клянусь, друзьям короля (да благословит бог Его Величество!) не придется поститься в моем доме.

- Так живо принимайся за дело! - воскликнул прежде молчавший путник, в ком вся наружность выдавала любителя хорошо поесть. - Чего там у тебя найдется для нас?

Вновь низко кланяясь, хозяин ему отвечал:

- Не окажете ли вы честь, достойнейшие рыцари, моим паштетам из молодых голубей, бифштексам из оленины, седлу теленка, утке, зажаренной с румяным беконом, кабаньей голове с фисташками, чаше сладкого заварного крема, пудингу с рябиновым соком и кувшину старого рейнского?

- Гром и молния! - вскричал вопрошавший. - Вот это по мне! Фисташки!

- Ага! - рассмеялся путник с приятными чертами лица. - Нечего сказать, нищий дом и пустая кладовка! Он славный шутник, этот негодяй.

Стало быть, входит Мартин и спрашивает, где Блум.

- Где ему быть? - отвечает Ленехан. - Обирает вдов и сирот.

- Правда это или нет, - спрашивает Джон Уайз, - то, что я рассказывал Гражданину про Блума и его связи с Шинн Фейн?

- Да, это правда, - говорит Мартин, - или, по крайней мере, так про него наушничают.

- Это кто же наушничает? - спрашивает Олф.

- Я, - отвечает Джо. - У меня шапка с наушниками.

- Но, в конце концов, - рассуждает Джон Уайз, - почему еврей не может любить свою родину точно так же, как и всякий другой?

- Отчего бы нет? - Дж.Дж. на это ему. - Если только он знает, где его родина.

- Он что, еврей или же он язычник или католик или методист или, черт дери, еще что-то? - Нед спрашивает. - Кто он такой вообще? Я вам не в обиду, Крофтон.

- Мы его не желаем, - говорит Крофтер, оранжист или пресвитерианец.

- Кто такой Джуниус? - говорит Дж.Дж.

- Он - отпавший еврей, - объясняет Мартин, - родом откуда-то из Венгрии, и это именно он придумал все планы насчет венгерской системы. У нас в муниципалитете про это знают.

- А он не родственник дантиста Блума? - спрашивает Джек Пауэр.

- Нет, просто однофамильцы, - Мартин ему. - Его настоящая фамилия Вираг. Фамилия отца его, который отравился. Он получил разрешение сменить фамилию, то есть не он, а еще отец.

- Тоже мне новый мессия для Ирландии! - говорит Гражданин. - Остров мудрецов и святых!

- Что же, они все еще ждут своего искупителя, - говорит Мартин. - В этом смысле и мы как они.

- Верно, - продолжает Дж.Дж., - и про каждого новорожденного мужского пола они думают, что этот, может, и есть мессия. Так что у них, надо полагать, каждый еврей себе места не находит, пока не узнает, кем стал, отцом или матерью.

- Ждет, что ему вот-вот малец, - добавляет Ленехан.

- Мать честная, - вспоминает тут Нед, - видели бы вы Блума перед тем, как у него сын родился, тот, что умер потом. Помню, я его встретил на южном рынке, он там покупал детское писание, а дело-то еще было за полтора месяца до родов.

- En ventre de sa mere [во чреве матери (франц.)], - говорит Дж.Дж.

- И это, по-вашему, мужчина? - Гражданин спрашивает.

- Интересно, он хоть разок сумел вообще задвинуть, - говорит Джо.

- Ну, как-никак, двое детей народилось, - Джек Пауэр на это.

- И кого ж он подозревает? - спрашивает Гражданин.

Ей-ей, в каждой шутке есть доля правды. Ни то ни се, сущий гермафродит, вот он кто. Сикун говорит в этом своем отеле он что ни месяц регулярно в постель головные боли как есть тебе баба с женским делом. Да знаете, что я скажу, если на то пошло? Одна бы польза была, если б ухватить вот такого вот недоноска за шкирку, да и шарахнуть в море к едрене Фанни. Оправданная мера самозащиты. А что, скажете, это по-человечески, огрести даровых пять фунтов и смыться, не поставивши людям хоть по единой пинте. Эх, господи благослови! Да тут не будет и блоху утопить.

- Вспомним про милосердие к ближним, - Мартин советует. - Но только где же он сам? Нам некогда дожидаться.

- Волк в овечьей шкуре, вот он кто есть, - говорит Гражданин. - Вираг из Венгрии! Агасфер, я бы его назвал! Проклятый богом.

- А у вас найдется минутка для краткого возлияния, Мартин? - Нед спрашивает.