Джеймс Джойс - Улисс (часть 1, 2)

- Вот это мое, - говорит Джо, - как сказал черт мертвому полисмену.

- И еще я принадлежу к племени, - заявляет Блум, - которое ненавидят и преследуют. Причем и поныне. Вот в этот день. Вот в эту минуту.

Бог ты мой, а окурок сигары ему совсем уже пальцы жжет.

- Грабят, - говорит он. - Обирают. Оскорбляют. Преследуют. Отнимают то, что наше по праву. Вот в эту самую минуту, - говорит он и поднимает кулак, - продают на рынке в Марокко, как рабов, как скот.

- Вы что ли говорите про новый Иерусалим? - Гражданин спрашивает.

- Я говорю про несправедливость, - отвечает Блум.

- Хорошо, - говорит Джон Уайз. - Но тогда сопротивляйтесь, проявите силу, как подобает мужчинам.

Уж это будет незабываемая картинка. Мишень для разрывной пули. Старая жирная морда перед дулами пушек. Вот швабру он бы собой украсил отлично, только обряди его в фартук с завязочками. А потом вдруг, в один миг, у него душа в пятки, и он уже накручивает все другое, наоборот, жалкий слабак, тряпка.

- Но все это бесполезно, - отвечает он. - Сила, ненависть, история, все эти штуки. Оскорбления и ненависть - это не жизнь для человека. Всякий знает, что истинная жизнь - это совершенно противоположное.

- И что же? - Олф его спрашивает.

- Любовь, - отвечает Блум. - Я имею в виду, противоположное ненависти. Мне надо сейчас идти, - это он Джону Уайзу. - Тут рядом, заглянуть на минутку в суд, нет ли там Мартина. Если он придет, скажите ему, пожалуйста, что я скоро вернусь. Я на одну минуту.

Да кто тебя держит-то? И выскакивает, как жирная молния.

- Новый апостол язычников, - бурчит Гражданин. - Всеобщая любовь.

- А что, - говорит Джон Уайз, - разве это не то же, что нам твердят? Возлюби ближнего своего.

- Кто, этот гусь? - Гражданин ему. - Да у него заповедь - обирай ближнего своего. Любовь, Моуа! Ромео и Джульетта, чистая копия.

Любовь любит любить любовь. Медсестра любит нового аптекаря. Констебль бляха 14-А любит Мэри Келли. Герти Макдауэлл любит парня с велосипедом. М.Б. любит красивого блондина. Ли Чи Хань люби целовай Ча Пу Чжо. Слон Джамбо любит слониху Алису. Старичок мистер Вершойл со слуховым рожком любит старушку миссис Вершойл со вставным глазом. Человек в коричневом макинтоше любит женщину, которая уже умерла. Его Величество Король любит Ее Величество Королеву. Миссис Норман В.Таппер любит капитана Тэйлора. Вы любите кого-то. А этот кто-то любит еще кого-то, потому что каждый любит кого-нибудь, а бог любит всех.

- Ну ладно, Джо, - говорю, - бывай здоров и пой песни. А тебе еще больше сил, Гражданин.

- Ура! - рявкает Джо.

- Господь, Мария и Патрик да будут с вами, - говорит Гражданин.

И опрокидывает свою кружку, чтоб промочить пасть.

- Знаем мы эти басни, - говорит он. - Читает благие проповеди, а сам в карман к тебе лезет. Как там богомольный Кромвель и его железнобокие, что вырезали всех женщин и детей в Дрогеде, а на пушках у них вокруг дул было написано из библии: "Бог есть любовь"? Библия! Не читали в сегодняшнем "Юнайтед айришмен" фельетон про визит зулусского вождя в Англию?

- Нет, а что там? - Джо спрашивает.

Гражданин вытаскивает из своего личного архива номер газеты и принимается нам читать:

- Делегация крупнейших хлопковых магнатов Манчестера была вчера представлена Его Величеству Алаки Абеакутскому дежурным Главой Протокола лордом Процедуром из Процедуры-на-Пустом-Месте, дабы выразить Его Величеству горячую благодарность английских коммерсантов за привилегии, данные им в его владениях. Члены делегации присутствовали на завтраке, в заключение которого темнокожий властитель произнес яркую речь, вольно переводившуюся британским капелланом, преподобным Ананией Богомолом Барбоном. В ней он выразил благодарность массе Процедуру и подчеркнул сердечность отношений, существующих между Абеакутой и Британской Империей, заявив, что величайшей драгоценностью для него является иллюстрированная библия, книга, в которой слово Божие и секрет могущества Англии, благосклонно подаренная ему предводительницей белых, великою скво Викторией, с личною надписью Августейшей Дарительницы. На этом владыка Алаки, провозгласив тост "Черное и Белое", осушил чашу дружбы, полную первосортного ирландского виски, из черепа своего прямого предшественника на троне династии Какачакачаков, носившего прозвище Сорок Чирьев. Затем он осмотрел крупнейшую из фабрик Хлопкополиса и поставил свой крест в книге посетителей, исполнив при этом древний и очаровательный абеакутский военный танец, во время которого он проглотил множество ножей и вилок, поощряемый радостными рукоплесканиями юных работниц.