Джеймс Джойс - Улисс (часть 1, 2)

И, убей бог, мы все там полегли со смеху, как он изобразил нам про эту старушку Вик в розовых очках, мол, что ни вечер, она в своем королевском дворце глушит нектар и амброзию кувшинами, а как упьется до поросячьего визга, тут ее кучер загребает в охапку и плюхает как мешок в постель, а она его дергает за баки да распевает допотопные песенки про Эрен на Рейне и приди туда, где выпивка дешевле.

- Ну что ж! - говорит Дж.Дж. - Зато теперь у нас Эдуард-миротворец.

- Сказки для дураков, - ему Гражданин на это. - У этого кобеля заботы не мир наводить, а триппер не подхватить. Эдуард Гвельф-Веттин!

- А что вы скажете, - Джо ярится, - про этих святош, ирландских попов и епископов, которые разукрасили его покои в Мануте скаковыми эмблемами его Поганского то бишь Британского Величества да картинками всех лошадей, на которых его жокеи ездят? Как же, граф Дублинский.

- Туда б еще картинки всех баб, на которых он сам поездил, - предлагает малыш Олф.

На это Дж.Дж. солидно:

- Их преосвященства были вынуждены отказаться от этой идеи за недостатком места.

- Еще одну сделаешь, Гражданин? - Джо спрашивает.

- О да, сэр, - тот ему.

- Ну, а ты? - это Джо мне.

- Бесконечно признателен, - отвечаю. - И дай тебе бог всяческого прибытку.

- Все то же повторить, - Джо заказывает.

А Блум, в своем чернорыжегрязноболотном котелке на макушке, все мелет и мелет языком с Джоном Уайзом, входит в раж, глаза выкатил, что сливы.

- Преследования, - говорит, - вся мировая история полна ими. Разжигают ненависть между нациями.

- А вы знаете, что это такое, нация? - спрашивает Джон Уайз.

- Да, - отвечает Блум.

- И что же это? - тот ему снова.

- Нация? - Блум говорит. - Нация это все люди, живущие в одном месте.

- Ну, уморил, - смеется тут Нед. - Раз так, тогда нация это я, я уже целых пять лет живу в одном месте.

Тут, конечно, все Блума на смех, а он пробует выпутаться:

- Или, возможно, живущие в разных местах.

- Под это я подхожу, - говорит Джо.

- А нельзя ли спросить, какова ваша нация? - Гражданин вежливенько.

- Ирландская, - отвечает Блум. - Здесь я родился. Ирландия.

Гражданин на это ничего не сказал, но только выдал из пасти такой плевок, что, дай бог, добрую устрицу с Редбэнк отхаркнул аж в дальний угол.

- Ну как, поехали, Джо, - говорит он и вынимает платок, чтобы утереться.

- Поехали, Гражданин, - тот ему. - Возьмите это в правую руку и повторяйте за мной следующие слова.

Древняя и бесценная, покрытая хитроумной вышивкой, ирландская лицевая пелена, которую предание связывает с именами Соломона из Дромы и Мануса Томалтаха-ог-Мак-Доноха, авторов Книги Баллимот, была с величайшими предосторожностями извлечена на свет и вызвала благоговейное восхищение. Избегнем пространных описаний прославленной красоты ее четырех углов, из коих каждый - верх совершенства; скажем лишь, что на них можно было отчетливо различить четырех евангелистов, вверяющих четырем мастерам свои евангельские символы, скипетр мореного дуба, североамериканскую пуму (заметим вскользь, что это не в пример более благородный царь зверей, нежели объект британской геральдики), тельца из Керри и золотого орла с Каррантухилла. Виды же, заполняющие сморкательное поле, изображали наши древние дуны, раты, кромлехи и гриноны [форты, крепости, дольмены, солнечные залы (ирл.)], а также обители просвещения и каменные пирамиды, слагаемые в память о бедствиях, и были столь же прекрасны, а краски их столь же тонки, как и в те незапамятные времена, в пору Бармакидов, когда художники из Слайго отпустили поводья своего творческого воображения. Глендалох, дивные озера Килларни, развалины Клонмакнойса, аббатство Конг, Глен Ина и Двенадцать Сосен, Око Ирландии, Зеленые Холмы Талла, Крок-Патрик, пивоварня фирмы Артур Гиннесс, Сын и Компания (с огр. отв.), берега Лох-Ней, долина Овоки, башня Изольды, обелиск Мейпса, больница сэра Патрика Дуна, мыс Клир, долина Ахерлоу, замок Линча, Скотч-хаус, ночлежка Рэтдаун в Локлинстауне, тюрьма в Толламоре, пороги Каслконнел, Килбаллимакшонакилл, крест в Монастербойсе, отель Джури, Чистилище св.Патрика, Прыжок Лосося, трапезная в манутском колледже, Кэрлис-хоул, три места рождения первого герцога Веллингтонского, скала Кэшел, болото Аллен, склады на Генри-стрит, Фингалова пещера, - волнующие изображения всех этих мест поныне доступны взорам. Со временем они стали еще прекрасней благодаря тем потокам, что скорбно изливались на них, а также обильным наслоениям.

- Раздай-ка нам кружки, - я прошу Джо. - Какая тут чья?