Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

— Болван! — вскричала старуха. — Ну кто, кроме прирожденного идиота, будет бранить женщину ее поклоннику? Он же все ей перескажет, и они оба тебя возненавидят!

— Именно так, сударыня! — воскликнул Уилл, разражаясь громовым хохотом. — Видите ли, у меня были кое-какие подозрения на этот счет, и дня два назад, когда мы с Гарри Уорингтоном ездили верхом, я сказал ему, что думаю про Марию. Почему бы и нет, позвольте спросить? Она ведь всегда меня поносит, верно, Фан? И ваш любимчик стал краснее моего плюшевого камзола, спросил, как может джентльмен порочить своих кровных родственников, и, весь дрожа от ярости, заявил, что я не Эсмонд.

— Почему же вы не проучили его, сударь, как милорд — учителя танцев? воскликнула леди Каслвуд.

— Да видите ли, маменька, у палки два конца, — ответил мистер Уильям. И, по моему мнению, Гарри Уорингтон умеет отлично оберегать свою голову. Возможно, я именно по этой причине не дал кузену отведать моей трости. А теперь, после ваших слов, сударыня, я понимаю, что он все пересказал Марии. С тех пор она смотрит на меня так, словно готова убить меня на месте. И все это доказывает... — Он повернулся к тетушке.

— Так что же это доказывает?

— А то, что мы идем по правильному следу... и высмотрели Марию, старую лису! — И, приложив ладонь ко рту, находчивый молодой человек испустил оглушительное "ату ее!".

Как далеко зашла эта милая интрижка? Это был следующий вопрос. Мистер Уилл высказал мнение, что Мария в ее возрасте будет стараться ускорить дело, — ведь ей времени терять нельзя. Уилл и его сводная сестра не слишком любили друг друга.

— Но как все это распутать? Бранить его или ее нет смысла. В подобных случаях угрозы еще более укрепляют людей в их намерениях. Мне, молодые люди, только раз грозила подобная опасность, — сказала госпожа де Бернштейн, — и я думаю, потому лишь, что моя бедная мать пыталась мне. воспрепятствовать. Если мальчик похож на других членов своей семьи, то чем больше мы будем ему перечить, тем более entete {Упрям (франц.).} он станет, и мы никогда не вызволим его из этой беды.

— А надо ли его вызволять, сударыня? — проворчал Уилл. — Мы со старушкой Марией не слишком-то любим друг друга, это правда. Но в конце концов разве дочь английского графа — не завидная партия для какого-то американского табачника?

Тут вмешались его мать и сестра. Они не потерпят этого брака! На что Уилл ответил:

— Вы просто собаки на сене. Самой он тебе не нужен, Фанни...

— Он мне?! Помилуйте! — воскликнула леди Фанни, вскидывая головку.

— Так почему же тебе жалко отдать его Марии? По-моему, Каслвуд хочет, чтобы она вышла за него.

— Почему жалко отдать его Марии? — с жаром воскликнула госпожа де Бернштейн. — Или вы не помните, кто такой этот бедный мальчик и чем ваша семья обязана его семье? Его дед был лучшим другом вашего отца и отказался от этого поместья, от этого титула, от этого самого замка, где вы сейчас готовы устроить заговор против бедного одинокого мальчика, приехавшего к вам из Виргинии, — отказался, чтобы вы все могли этим пользоваться. А в благодарность за подобную доброту вы только-только не захлопнули перед бедняжкой вашу дверь, когда он в нее постучался, а теперь хотите женить его на перезрелой дуре, которая ему в матери годится! Нет, он на ней не женится!

— Но ведь мы говорим и думаем точно так же, дорогая баронесса! вмешалась леди Каслвуд. — Мы вовсе не хотим этого брака, каковы бы ни были намерения Марии и Каслвуда.

— Вы предпочли бы приберечь его для себя, теперь, когда вы услышали, что он богат, — и он может стать еще богаче, запомните это, — воскликнула госпожа Беатриса, глядя на своих родственников.

— Пусть мистер Уорингтон сказочно богат, сударыня, но это еще не причина, чтобы вы, ваша милость, постоянно напоминали нам, что мы бедны, — с некоторой запальчивостью перебила ее леди Каслвуд. — Во всяком случае, Фанни и мистер Гарри почти ровесники, и вы, я думаю, уж во всяком случае не станете утверждать, будто девушка, носящая нашу фамилию, может быть недостаточно хороша для любого джентльмена, родился ли он в Виргинии или где-нибудь еще.

— Пусть Фанни изберет себе в мужья англичанина, графиня, а не американца. С такой фамилией и с такой заботливой матерью, с ее красотой и дарованиями она, несомненно, сумеет найти человека, ее достойного. Но то, что мне известно о дочерях этого дома, и то, что, как мне кажется, я вижу в нашем молодом родственнике, убеждает меня в одном: их союз не будет счастливым.